Книга Дерзкие надежды Карабаса-Барабаса, страница 50 – Дарья Донцова

Иннокентий посмотрел на Изабеллу.

– Мало времени прошло, только-только в моей голове рассвет забрезжил, я пока еще был без особого ума. Выждал день, когда не будет визита к психологу. Мачеха на работу уехала, лето стояло. Сестры были в лагере на море. Я один дома. Ну и подумал, до восьми вечера в квартире никого не будет, успею туда-сюда обернуться. Деньги на дорогу были – мама просила в магазин сходить, оставила нужную сумму. Взял рубли – и на вокзал. Решил, что мачехе вечером признаюсь: «Деньги не на покупки потратил, разрешения у тебя на поездку не спросил, знал, запретишь даже думать о таком путешествии. Но Костик-то по мне точно плачет, Галина Сергеевна переживает».

Иннокентий покачал головой.

– Дурак я тогда был, не подумал, а что случится, если меня в деревне увидят? Закричат: «Шахов жив!» Волосы у меня отросли, не короткая стрижка была, но ведь лицо не изменилось! Чем мачехе мое разоблачение грозило? Она преступление совершила, Игоря похоронила, вместо него сделала Кешу. За такое женщине здорово вломить могут. Но нет, не пришла такая мысль в голову. Путь в село, где Костик жил, шел мимо деревни, где наша лесная школа работала…

Рассказчик поморщился.

– Оцените мое поведение по шкале «дурак – совсем идиот – полный кретин – безмозглый». Интересно стало, кто там из ребят остался еще? Кого поселили в моей в комнате? Решил осторожно посмотреть в окна корпуса. Какая бы погода на улице ни стояла, хоть мороз лютый, окна в спальнях должны были быть открыты. Я в свою бывшую комнату заглянул, а там девчонки живут, платья свои раскидали, плюшевые игрушки повсюду. Тихо и в других дортуарах, во дворе никого. Странно как-то. Куда все подевались? Решил подкрасться к кабинету заведующей, вдруг она там? И точно! Услышал голос Зинаиды Яковлевны: «Дима, мы сейчас почти вдвоем в школе. Дети и педагоги уехали на концерт. Ты остался, потому что за тобой вот-вот из дома приедут. Ничего мне напоследок рассказать не хочешь?» В ответ раздалось: «Нет». Макова не отстала: «Уверен? С Анжеликой в Москве встречаться будешь?» – «С такими не дружу!» – огрызнулся паренек. «Да? – удивилась его собеседница. – А мне казалось, вы приятели. Ну ладно, иди в спальню, родители приедут – позову». Дима ушел, а директриса кому-то позвонила и сказала: «Маслов молчит, он трусливый, осторожный, ничего не расскажет! Кто? Наталья? Какая? У нас их две! Ведерникова? И что она говорила тебе? Вот дрянь! Как узнала? Что сделать можем? Так! Пусть Наталья немедленно зайдет ко мне».

Иннокентий покачал головой.

– Нет бы мне отползти по-тихому! Решил послушать, о чем заведующая говорить будет. Любопытный без меры был подросток. Ну и интересно было, вдруг чего про меня скажут. Кроме того, в разговоре прозвучало имя Натальи Ведерниковой, а это сестра папы Костика. Отношения между родственниками были не особо радостные, тетя Наташа выпивала, на хорошую работу ее не брали. В лесной школе она была прачкой, белье в стиральную машину закладывала, потом гладила. Мама Костика родственницу супруга терпеть не могла. Я решил послушать, что ей директриса скажет, потом дойти до Костика и все ему передать, что узнаю. Ждать недолго пришлось, баба живо прибежала. «Наталья, – строго начала Зинаида Яковлевна, – когда Антонина Михайловна в отпуск ушла, решила помочь тебе, взяла на два месяца уборщицей. Получала ты аж две зарплаты, из прачечной тебе ее не убрали». – «Каждый день приходилось сюда являться, – ответила Наталья, – делов через край». – «Так не забесплатно, – напомнила Макова. – А ты что устроила?» – «Что? – переспросила Ведерникова. – Аккуратно мыла, на вашем столе, как велели, ничего не трогала». – «Да ну? – ехидно осведомилась начальница. – Почему тогда в сейфе папки не в том порядке стоят?» – «Ничего не знаю, Богом клянусь, не трогала железный шкаф, – затараторила женщина. – Вы, небось, сами синие переплеты с красными перепутали. Где мне ключи-то взять?» – «Они в моем столе, в верхнем ящике лежат, – объяснила Макова. – Вопрос возник: если ты не шарила там, куда свой нос засовывать не надо, то как узнала цвета папок?» – «Каких?» – прикинулась дурочкой Ведерникова. «Тех, которые в сейфе спрятаны. Только что от тебя услышала: «Сами синие переплеты с красными перепутали»». – «Ну это так сболтнула, – заюлила Наталья. – Все одинаковые! Только такие продаются». – «Ошибаешься, – медленно возразила Зинаида, – в магазинах лишь серо-желтые скоросшиватели. Я свои из Минска выписываю, подруга присылает. Потребовались мне разноцветные, удобнее с ними. Ты рылась в сейфе». – «Нет! Пусть меня молнией убьет, пусть в колодце утону!» – начала причитать Ведерникова. «Ох, накличешь на себя беду», – остановила ее Зинаида. «Сироту каждый обидеть может», – захныкала любительница выпить. «Ну ладно, ну хватит, верю, – неожиданно сменила тон Макова, – выпишу тебе в этом месяце премию». – «Вот спасибо!» – заликовала алкоголичка. Когда Ведерникова ушла, директриса позвала к себе Плюхину, сказала ей: «Прачка шарила в сейфе. Вопрос: деньги искала? На водку не хватало? Или кто заплатил ей за сбор информации?» «…! – выругалась Валентина Семеновна. – Не следовало дрянь из постирочной выпускать». – «Надо решить проблему», – велела Зинаида. «Как? Заткнуть Наташке рот невозможно, пока трезвая, она вменяемая. Как выпьет – святых выноси!» – «Надо понять: она пыталась денег на свое алкогольное хобби найти, или кто вышел на нее, велел найти информацию на Шахова или Зубову. Раскопать пытаются историю с Игорем». – «Странно, что этот человек обратился к пьяньчуге», – фыркнула воспитательница. «Водкой она наливается в свободное время, – заметила Зинаида Яковлевна, – надо признать, на работе она трезвая. И алкоголь ее пока в уродку не превратил. Если не знать о дружбе Наташки с бутылкой, не придет такое в голову. То-то Ведерникова в последнее время на работе задерживается. Я домой ухожу, ей говорю: «Наталья, хватит утюгом размахивать». А та в ответ: «Надо работу доделать». Я только удивлялась, почему она вдруг такая старательная стала? Сейчас понятно! Ведерникова хотела кабинет обшарить. Волноваться нам не надо, у Зубовой и Шахова истории болезни подправлены. А настоящие документы хорошо спрятаны. Главное – не истерить». – «Понимаю!» – воскликнула воспитательница. «Давай не впадать в панику, – продолжила Зинаида. – Наталью прямо сейчас уволю. Мне излишне любопытные сотрудники не нужны. На каждого ребенка заведено две папки. В одной – сведения, которые можно предоставить педагогам, персоналу. В другой – информация только для врача, и вот эти сведения не должны «вытекать» из этой комнаты. Ключи от шкафов теперь стану носить при себе». – «Где Валентина Семеновна? – закричал чей-то голос. – Не могу ее найти!» – «Вот народ! Ни секунды покоя! – воскликнула Плюхина. – Пойду посмотрю, что случилось, и вернусь». Раздался звук шагов, потом, спустя короткое время, Зинаида Яковлевна произнесла: «Алло, Сережа, это я. Проблема возникла. Да, она может оказаться связана со смертью Роберта. Извини, вокруг вдруг резко потемнело, дождь собирается. Сейчас закрою окно, свет включу». Сначала захотелось дождаться, когда заведующая уйдет, залезть в комнату, попытаться открыть сейф, почитать, что за секреты у Анжелики. Но мои уши уловили стук, щелчок. И больше ничего не услышал. Похоже, кабинет Маковой – это кладбище секретов.