Книга Дерзкие надежды Карабаса-Барабаса, страница 47 – Дарья Донцова

Изабелла сделала глоток кофе.

– Зинаида заведовала так называемой лесной школой. Я обрадовалась. Не могла признаться мужу, что сто раз пожалела о своем решении включить Игоря в нашу семью. Он из меня все соки выжал. Многократно хотела собрать вещи подростка, в интернат его вернуть. Но совесть не позволяла, в уши шипела: «Изабелла, тебя не заставляли брать на себя ответственность за подростка. Сама напросилась. Видели, глазки, что покупали, теперь любуйтесь на свое приобретение, хоть повылазьте». Я Зине чуть в ноги не упала, сначала счастье испытала, потом сообразила спросить: «А как ты Игоря возьмешь? Нужны меддокументы». Подруга засмеялась: «Бумаги потребуются, но мы не государственное учреждение, а частное. Все сама устрою. Денег с тебя не возьму. Гимназия наполовину моя, второй частью владеет приятель близкий». Мы с ней все продумали до деталей. Там были двухместные комнаты. Зинаида сказала, что найдет Игорю подходящего соседа. Ему нужна хорошая компания. Она же придумала диагноз, из-за которого Шахов в лесную школу попал. Жил он в дортуаре со спокойным ребенком, скрипачом. Тот был тихим, вежливым, без намека на агрессию.

Изабелла отодвинула пустую вазочку из-под мороженого.

– Сначала он вел себя привычным образом – истерил, хамил, врал всем, – потом влюбился в Анжелику. Чувство свое Игорь тщательно скрывал, но Зинаида поняла, что подросток голову потерял. Как она догадалась? Девочка начала жаловаться воспитательнице, что Шахов над ней издевается. Толкает на переменах, за волосы дергает. Как назло, Игорь со своей любовью за одним столом ел, мальчик креативил как мог. То таракана Анжелике в суп бросит, то сиденье стула клеем намажет, то еще что-то! Бедная девочка молча терпела издевательства. В школе был психолог, но молодой совсем, не особо опытный. Дело давнее, это сейчас душеведов везде полно, а тогда психология только начинала к людям приходить. Тот специалист с такими, как Игорь, не справился бы. Завершилась любовь Шахова не очень хорошо. Уж не знаю, как ему в голову эта идея пришла, но мальчик поменял местами коробки с лекарствами, которые принимали его соседи по столу Илья Воронов и Лена Голубева. Запомнила их имена на всю жизнь, молилась безостановочно, чтобы дети поправились.

Изабелла Марковна посмотрела на свой телефон, который лежал на столе, и продолжила:

– И навсегда в памяти закрепился день, когда Зинаида мне позвонила, крикнула в трубку: «Немедленно сюда! Со всеми деньгами, которые есть!» Мы с Юрой бросились на зов. Встречу нам Макова назначила на дороге, которая к шоссе ведет. Подъехали к указанному месту, а там! «Скорая» из платного медцентра, милицейская машина, в ней два парня. Зинаида нас в сторону отвела, зашептала: «Ни о чем не спрашивайте. Если не хотите, чтобы Игорь сел за решетку, да надолго, заплатите врачам и полицейским. Налом. Доллары привезли? Если нет, я свои отдам, вы потом со мной рассчитаетесь». Но у нас хватило сбережений. Когда все уехали, мы к Зине с вопросами. Юра сразу: «Где мальчик?» Макова нам рассказала про таблетки, про то, что Воронов и Голубева под медицинским наблюдением, могут умереть. Про скандал, про рассказ Маслова, про побег Игоря. За мальчиком бросились сотрудницы школы Валя и Таня, поймали его на дороге. Валентина начала с подростком разговаривать, тот сначала орал, потом вдруг заплакал, Татьяна побежала за Зинаидой. Макова сразу оценила ситуацию: Игорю очень плохо придется, переставленные коробки с лекарствами могут посчитать попыткой убийства. Позвонила нам, велела с деньгами к ней лететь. Игорь сидел дома у Татьяны. Потом Зина вызвала своих знакомых полицейских из местного отделения, соединилась с владельцем частной «скорой» и медцентра, тоже приятелем. Медики прилетели первыми, сделали Шахову укол, Игорь заснул, его увезли в клинику, положили в психиатрическое отделение, в отдельную палату, заперли. Полицейские тем временем составили акт о том, что Игорь попал под машину и погиб. Все прямо как надо сделали. Дескать, свидетелей нет, автомобиль не остановился. По следам, он российского производства, самой тогда распространенной марки. Простите, не помню уже детали, но все очень хорошо Зина организовала. Юра страшно нервничал, мужа колотило в ознобе, потом он сказал: «Плохо вижу, не слышу», – и начал падать. Зина опять вызвала «скорую», Юру отвезли в наш медцентр. Диагноз – инсульт. Все! Супруг умер на пятнадцатый день пребывания в клинике. Я приехала к Игорю, чтобы сообщить скорбную новость, всю дорогу думала, как поговорить с мальчиком, чтобы тот не подумал, что он стал причиной смерти отца. Вошла в палату, Шахов меня увидел, зашипел: «Чтоб вы с отцом сдохнули прямо сейчас». И у меня перегорели предохранители. Подошла к нему и прямо в лицо сказала: «Не «сдохнули», а «сдохли». Научись по-русски правильно разговаривать. Твоя мечта сбылась. Отец ушел к Господу пару часов назад! Вот со мной сложнее, я молодая, ради своих прекрасных детей больше ста лет проживу. Ты гад и сволочь! Больше трогать тебя не стану. Очень жалею, что сейчас тебя, урода, от колонии спасла, документы на другое имя тебе сделала. С другой стороны – хорошо. Ты мертв! Ничего тебе от отца не достанется! Платить больше за твое лечение не желаю. Ты мне никто. Сдохни сам в бесплатной клинике среди бомжей, куда непременно вскоре попадешь, поскольку отсюда тебя сейчас выгонят». Как вам мое поведение?