Книга Иванушка на курьих ножках, страница 63 – Дарья Донцова

– Дело, которым занимаемся, семейное. У нас нет ни малейшего желания привлекать полицию. Но вам всем необходимо знать правду. У меня на руках заключение врача. Уважаемый специалист не нашел у Валерии признаков психиатрического заболевания. Есть особенности характера, но у кого их нет? Если учесть, что Лера писатель и художник, то ей следовало обзавестись намного большим количеством упомянутых особенностей. Эмилия Георгиевна, ваша дочь интроверт, она не любит шумные компании. Валерии не свойственна жажда популярности, славы, у женщины нет желания выслушивать комплименты, нет радости от рукоплесканий.

– Интроверты редко становятся артистами, – подхватил Борис. – Вот писатели и художники они прекрасные. Дочь пыталась вам понравиться, но вы не замечали ее стараний.

– Нет желания выслушивать чужие бредни! – вспыхнула Эмилия. – До свидания!

Она вскочила, ринулась к двери, исчезла в коридоре.

– Жаль, что госпожа Фокина нас покинула, – громко сказал я. – Хотел аккуратно донести до нее малоприятную новость. Но теперь это сделает адвокат.

Эмилия всунулась в кабинет.

– Какую такую новость?

– Квартира, в которой вы сейчас проживаете, не ваша, – сказал Боря.

– Чушь! – покраснела дама. – Мне жилье досталось как вдове. Апартаментами владел мой муж.

– Который? – тихо уточнил Боря. – Вы несколько раз меняли супругов.

– Глупости, – засмеялась Эмилия, возвращаясь в комнату. – Я посетила загс один раз! С Кириллом Мефодиевичем Фокиным.

Я кивнул:

– Не спорю. Поход для регистрации брака был один. Но сколько мужей у вас было?

– Бред! – топнула Эмилия.

Она вытащила из сумки бутылку воды, открутила пробку, жадно выпила больше половины.

Я продолжил:

– Чтобы полностью разобраться в ситуации, придется вам выслушать рассказ о семье Фокиных. Он будет длинным. Начну с малоизвестного факта. У Анны Степановны родились близнецы, совершенно одинаковые внешне мальчики.

Пока я говорил, среди слушателей царило напряженное молчание, чему я несказанно удивился. Я ждал взрыва эмоций от Эмилии, крика, демонстративного ухода с громким хлопаньем дверью. Но дама почему-то сидела тихо. И все остальные не произносили ни слова.

Когда я наконец замолчал, первой ожила Валерия:

– Мама, почему ты ненавидишь меня?

Задав вопрос, женщина вжалась в кресло. Она, похоже, ожидала, что мать сейчас закатит истерику, ударит ее. Но Эмилия вдруг закрыла лицо ладонями и заговорила несвойственным ей, очень спокойным тоном:

– Мне всю жизнь не везет. Мечтала стать примой! Но еле-еле попала в балетное училище. Леку взяли, с восторгом говорили: «Ах, девочка создана для танца! Ах, она воздушная! Ах, она очаровательна! Ах, она Жизель!» А меня с трудом приняли, папе пришлось лично ездить к директрисе, долго ее упрашивать. Во время учебы наелась дерьма по уши. До сих пор помню слова одного педагога: «Есть хорошие балерины, есть средние балерины, есть никудышные балерины, а есть Эмилия Николаева».

– Отвратительно, – не выдержал Боря, – ни один взрослый человек, тем более педагог, не имеет права так себя вести.

– Балет вообще жесток, – пробормотала Леокадия. – Все через боль. Но вы правы! Нельзя малышку гнобить! Эми, я не знала! Мне жаль. Никогда не имела желания быть лучше тебя.

– Но так получилось, – тихо сказала ее сестра. – В кордебалете оказалась, опять же, благодаря папе. Очень-очень-очень хотела попасть на сцену Большого, но туда не взяли, очутилась в труппе рангом пониже. Но и там без протекции из толпы лебедей трудно выбиться. И я не из балетной династии. При мне одной девочке дали сольную маленькую партию, а она, если честно, хуже меня. Но своя! А я – нет!