Книга Иванушка на курьих ножках, страница 62 – Дарья Донцова

– Сколько ему тогда лет было? – тихо осведомился я.

– За неделю до того, как деньги спер, четырнадцать стукнуло, – улыбнулся Виктор. – Случись все дней на десять раньше, Степана, скорее всего, могли просто домой отправить. А с четырнадцати лет уже уголовная ответственность. Суд состоялся, зал закрыли и никого не пускали. Это мой отец постарался. Он тогда совсем высоко взлетел. Ко мне никогда не приезжал, ни одного яблока не передал, но после того происшествия у меня появился адвокат, он от меня не отходил. Я все честно рассказал. Степан заорал: «Он врет! Его били другие!» Судья подростка заткнуть попытался. Куда там! Парень давай орать, что Комов и Парков виноваты, а он белый ангел. Тех подростков родители отмазали, денег всем отсыпали, справки от врачей представили, из которых следовало, что их сыновья – психически больные люди.

Виктор допил чай.

– Оно, в принципе, правда, но тогда вопрос возникает: почему сумасшедшие оказались в гимназии вместе с нормальными детьми? Ответ прост: папаши с мамашами не хотели, чтобы на отпрысках висел психиатрический диагноз. Потом на работу хорошую не возьмут, они личную жизнь не устроят. Вот только справиться самостоятельно с таким отпрыском очень сложно. И в тайне ненормальность не сохранить, если ученик посещает обычную школу, во дворе с соседями сталкивается. Вот и отдали в хитрую гимназию. В этом учебном заведении все учащиеся были с большими проблемами. И отмазать тех двух, что меня колотили, сумели, потому что денег немерено отсыпали и школа была особая, из нее никакая информация наружу не вытекала. А за Степана ни копейки не дали. От него семья отреклась. Отец к тинейджеру на свидание приехал, на минуту буквально, сказал: «Ты нам с матерью больше не сын», – и ушел. А судье на заседании балаган надоел, он спросил подсудимого: «Охранника камнем по голове тоже Комов и Парков били?» И в конце концов получил Фокин шесть лет. Больше я его не видел, и слава богу. Я остался в интернате. Ко мне приехал мужчина, назвался писателем Павлом Подушкиным, привез свои книги. Сказал, что судья – хороший его знакомый, попросил со мной поговорить. Рассказал, что Комова и Паркова родители заперли в каких-то клиниках. А у Степана есть брат-близнец – хороший, тихий отличник. Из-за преступления, которое совершил Фокин, вся семья оказалась вынуждена уехать в другой город. Я не очень обрадовался посетителю, но нельзя же его прогнать! И потом никак с ним расстаться не мог. Подружился с литератором, золотой человек оказался. Несколько раз домой к нему приезжал, когда вы были на даче, а ваша матушка на курорте. Это он мне посоветовал живописью заняться, когда увидел, как я рисую. Вот такая история.

– На могиле отца в день его рождения, в годовщину его смерти и почему-то еще в какой-то день появляются красные розы. Их вы приносите? – сообразил я.

– Знаю, что литератор не был обожателем букетов, – улыбнулся Виктор Маркович, – но чем еще порадовать покойного? А «еще какой-то день» – это день моего знакомства с вашим папенькой.

Прошла неделя. Во вторник после полдника к нам приехали Валерия, Леокадия, Мариус и Эмилия. Последняя слишком ласково улыбалась всем, и это меня насторожило.

Когда гости расселись, я сразу заговорил: