Книга Плач-камень, страница 44 – Анастасия Ватутина

– Марк Владимирович, я знаю, что это не мое дело, но я так рада, что вы решили двигаться дальше. Надеюсь, скоро познакомиться с вашей новой девушкой.

Марк тогда ничего не ответил, он был слишком потрясен тем, что все происходящее не плод его больного воображения. Значит, Карина действительно вернулась. Его любовь, его счастье, смысл его жизни – она снова была рядом, вернулась к нему, преодолев границу между миром живых и миром мертвых, но, как ни странно, Марк этому совсем не обрадовался.

Весь последний месяц он пытался выяснить, что помешало ее душе отправиться дальше. После истории с Симоной он знал, что души умерших не задерживаются в этом мире без причины, поэтому первым делом отправился к родителям Карины.

Они не виделись со дня похорон. Марк был слишком поглощен своим горем, чтобы думать о ком-то еще, а потом и вовсе на несколько месяцев отгородился ото всего мира, сосредоточившись исключительно на работе и том, как измотать себя до предела, чтобы не оставалось сил на мысли о том, что он потерял.

И вот сейчас он переминался с ноги на ногу перед дверью подъезда, не решаясь набрать на панели домофона номер квартиры. Что он им скажет? Как оправдает свое отсутствие? Раньше он раз в неделю приезжал к ним вместе с Кариной. Марк любил эти домашние посиделки, он чувствовал себя частью семьи, которой у него, по большому счету, никогда не было. Его родители жили и работали в Германии, Марка же воспитывал дед, Лев Яковлевич Яновский. Он старался, чтобы у внука было счастливое детство, но все же заменить родителей не мог. И вот уже став взрослым, Марк с лихвой получил недостающее семейное тепло в доме Карины. И теперь ему было очень стыдно, что он в одночасье вычеркнул из жизни людей, которые всегда относились ему с искренней добротой и любовью. Но, к его удивлению, родители Карины встретили его с радостью. Пока мать Карины хлопотала, заваривая чай, он не мог отвести от нее глаз. Раньше это была лучистая, пышущая здоровьем женщина, сейчас же он видел перед собой старуху, согнувшуюся под тяжестью своего горя. Отец Карины – бывший военный, за эти полгода совсем высох, и от Марка не укрылось, как мелко дрожали его руки, когда он подносил чашку ко рту.

– Марк, мы так за тебя переживали, – сказала Софья Алексеевна. Марк почувствовал укол совести, потому как сам за все это время даже не вспоминал о них, а ведь они потеряли единственную дочь.

– Простите, что не приехал раньше, – он постарался вложить в эти слова все чувства, что были у него на душе.

– Не извиняйся, мы все понимаем. Ты так любил нашу девочку… – ее голос дрогнул, и она отвернулась, чтобы вытереть набежавшие слезы.

– Софья Алексеевна, я не хотел вас расстроить. Если вам в тягость мое присутствие, я уйду.

– Нет, что ты! Все в порядке, пока еще тяжело вспоминать о ней без слез.

– Пойду покурю, – встал из-за стола отец Карины и торопливо вышел из кухни.

– Вот Володя никак не смирится. Кариночка была для него всем. Я иногда думаю, как она там? Прошу ее хотя бы какой-нибудь знак подать нам, чтобы мы поняли, что с ней все в порядке. Но она молчит. Я уже думала к гадалке сходить, пусть бы она посмотрела, как там моя девочка, но Володя не позволяет. Не верит во все это.

– А вы?

– Кариночка очень верила, и я теперь надеюсь, что она не ошибалась.