Книга Холодный ветер, страница 108 – Пейдж Шелтон

Греттль села на диван и указала кивком на стул.

– Присаживайтесь.

Я повиновалась.

– Не очень понимаю, что от него хочет полиция, ничего плохого он не сделал. Не сомневаюсь, что его скоро отпустят.

– Понятно.

Я ждала. Она знала, зачем я приехала, и впустила меня.

Наконец она сказала:

– Это очень простая история.

– Тогда почему Текс молчит?

Греттль нахмурилась.

– Это его девочки, он в них души не чает. Но всю жизнь он боится, что их отберут. – Она снова вздохнула. – Они обе удочерены.

– Ясно. Холостяку разрешили удочерить двоих? Это его беспокоит?

– Девочек оставили здесь, в городе, на почте, когда им было примерно два года. Родная мать уступила их племени. Точную дату рождения она не сказала, но утверждала, что они разнояйцевые близнецы.

– Кто она? Куда уехала?

– Никто не знает, – ответила Греттль. – В тот день на почте работала я. Она сказала, что искала больницу, но рядом ни одной не нашла. Что не может позаботиться о детях и надеется на нас. У нее была рана на лице, которую она все время прятала. Она сразу удрала, и я не могла за ней гнаться – важнее было заняться детьми. И когда я смогла выйти и посмотреть, куда она побежала, ее уже и след простыл.

Текс предложил оплатить уход за детьми, если найдется семья или женщина, которая захочет их удочерить. Но никто не взялся. Тогда он предложил им собственный дом и согласился, чтобы вожди племени приходили с проверками. Шло время, и девочки остались у него. Он хорошо о них заботится. И очень любит.

– Можно спросить, как повели себя власти штата? Пытались их забрать, или отправить в детский дом, или найти приемную семью?

– Мы им не сообщали. Не посчитали нужным.

Сердце, как на американских горках, упало и взмыло одновременно. Конечно, в ситуации с девочками все было сделано не по правилам. Но Текс Саузерн взял на себя ответственность и стал за ними ухаживать. Они совершенно здоровы и счастливы.

– Они и раньше не говорили? – спросила я.

– Поначалу Мэри немного разговаривала, а Энни нет. И скоро Мэри тоже замолчала.

– Ну, можно было что-то сделать.

– Мы пробовали логопеда, не помогло.

– А психолога?

– Нет.

Плохо, но остальные варианты могли быть еще хуже.

– Почему бы вам не рассказать всю правду? – спросила я.

Греттль нахмурилась.

– Я понимаю, о чем вы думаете и как судите. Каждый раз, когда мы рассказывали всю правду, особенно людям не из племени, о нас ровно так же судили, да еще угрожали связаться с властями. Лучше оставить всех в неведении.

Она была недалека от истины. Я не хотела никого осуждать, но ведь ровно это и делала, хоть и молча, про себя. Как такое могло случиться? Почему о девочках все совершенно позабыли? Кем была их мать?

Конечно, я понимала: такое случается постоянно. В других обстоятельствах, ситуациях, с иными подробностями, но детей постоянно бросали. И не обо всех брошенных детях заботились так хорошо, как о Мэри с Энни.

– Что-нибудь известно об их первых годах? – спросила я.

– Ничего.

По лестнице затопотали ножки. Я постаралась придать лицу обычное выражение, чтобы девочки не решили, что я обеспокоена.

Появилась одна Мэри. Она держала куклу и с тревогой ее рассматривала. Подняв глаза, она увидела меня и улыбнулась. Подбежала и с искренним чувством меня обняла.

– Привет. – Я притянула ее к себе.

Она высвободилась, улыбнулась и протянула бабушке куклу, показав на голову, которая уже почти оторвалась.