Книга Руководство по соблазнению сестры лучшего друга, страница 148 – Ви Киланд, Пенелопа Уорд

Она замолчала.

– Мне жаль, что я не признался, что прочел перед отъездом это электронное письмо, – сказал я. – Ясделалпоспешные выводы. Но я лишь хотел, чтобы ты мне о нем рассказала. Теперь все улажено.

– Все улажено? – Она сердито рассмеялась. – Почему я чувствую, что это не так?

Я закрыл глаза и разочарованно выдохнул. Все, чего я хотел, это убраться к черту из этого аэропорта и вернуться домой, к ней.

– Я бы с этим справился, если бы ты мне просто сказала, Лала. Не нужно было это скрывать.

– Я не намеренно это скрывала…

– Что бы ты ни решила, – продолжал я, – остаться в Нью-Йорке или вернуться в Филадельфию раньше срока, твой выбор не повлияет на то, как все сложится у нас, милая.

– Звучит так, будто ты подталкиваешь меня к переезду.

Подсознательно я действительно ее подталкивал, но не потому, что хотел ее потерять, а потому, что чем скорее она уедет, тем раньше я узнаю, есть ли у нас шансы в долгосрочной перспективе. С Лалой в Нью-Йорке мы словно оказались в зыбкой фантазии. Однако это не являлось нашей окончательной реальностью.

Я слышал ее тяжелое дыхание. Не надо было ее расстраивать перед дорогой. Вдруг она попадет в аварию? Я бы никогда себе этого не простил.

– Послушай, Лала… Не переживай так, ладно? Ответ на вопрос, стоит ли тебе вернуться в Филадельфию раньше, придет сам. Все будет зависеть от самочувствия твоей мамы. Но не принимай решение с оглядкой на меня… Это не повлияет на наши…

Я осекся.Отношения?Мне хотелось верить, что у нас были именно отношения, а не короткая связь, но время покажет.

Я продолжил:

– Будь осторожна за рулем. Наслаждайся визитом к родителям и больше ни о чем не беспокойся. – Я выдохнул. – Пообещай, что не поедешь, если будешь сильно расстроена.

– Ты веришь, что я скрыла это от тебя не намеренно?

– Я верю, Лала. Все хорошо.

– Ладно, – едва слышно произнесла она.

* * *

Наконец-то я смог вздохнуть спокойно.

После того, как приземлились в Лос-Анджелесе, мы просидели взаперти в темной студии всю чертову ночь, работая над демозаписью. У меня не было ни минуты, чтобы собраться с мыслями.

Однако быть занятым оказалось полезно, потому что это отвлекало меня от размышлений о Лале. Мне было неловко за то, как я вел себя во время нашего вчерашнего телефонного разговора в аэропорту. Первую половину полета сюда я ни о чем другом не думал, а потом, чтобы не утонуть в своих мыслях, написал несколько текстов.

Я всей душой желал, чтобы мы не расставались раньше, чем это будет необходимо. Но вместо того, чтобы прямо ей и сказать, я повел себя так, словно ее уход не имел для меня значения. Как будтоонане имела для меня значения. Я не знал, кого я пытался защитить – ее от себя или себя от нее.

Но я уже долго – более суток – не слышал ее голоса. Пора с этим покончить.

Пальмы колыхались на ветру, когда я вышел из здания. Ощущение было такое, словно я выбрался из черной дыры на дневной свет. Прислонившись к стене студии звукозаписи и глядя на Знак Голливуда вдалеке, я достал телефон и набрал ее номер.

– Привет… – прозвучал в трубке ее голос. – Как все прошло?

– Мы только что закончили. Я устал, но записи получились любопытные.

– Я так рада, Холден.

На заднем плане послышался звон столового серебра. Я знал, что на восточном побережье приближается время ужина.