Книга Отец парня. Ты моя страсть, страница 84 – Елена Смелина

Она сказала это без обвинения.
Просто факт.
И от этого внутри становится тесно.

Я делаю вдох.

– Аня… Я не хочу давить. Я не прошу ничего. Просто… я рядом. Я всегда буду рядом. Как бы ни было.

Она медленно поворачивается ко мне.

Глаза – тихие, глубокие, как будто она устала бороться за поверхность.

И прежде чем я решаюсь коснуться её – она делает шаг назад.

Один. Точный.

– Сергей, – говорит она. – Прежде чем ты… сделаешь что-то… мне нужно сказать.

Сердце останавливается.

Её голос ровный. Слишком ровный.

– Я беременна.

Воздух вокруг меня становится густым, будто им можно резать.
Я смотрю на неё – не моргаю.

Она не отводит взгляд.

Она не ждет, что я что-то угадаю.

Она знает, что я уже понял.

И всё же говорит:

– От Романа.

Не шёпотом.
Не плача.
Чётко.
Как приговор.

Мир не рушится. Он просто… меняет форму.

Гул крови в ушах. Слова не приходят.

Она стоит передо мной – тонкая, упрямая, честная до боли.

И я понимаю:

Эта правда – не нож.

Эта правда – вопрос, который меняет всё.

Я сижу в кабинете отца и впервые понимаю, что стол может быть слишком большим.
Для человека, который за ним сейчас сидит – точно.

Папки разбросаны.
Монитор светится списками задач, которые я должен сделать.
Телефон вибрирует каждые пять минут.

А я…
я ничего не слышу.

Тишина здесь особенная – вязкая, давящая.
Будто стены знают, кого они ждали, и знают, кого получили вместо.

Я закрываю глаза, давлю пальцами на переносицу.
Как будто это поможет собраться.

Не помогает.

Всё внутри ходит ходуном, как после удара, от которого ещё не успел упасть – но уже знаешь, что не устоишь.

Всё началось там – в том загородном доме.

Воспоминание приходит не плавно – оно швыряет меня обратно, как будто я всё ещё стою перед ней.
Смотрю на её лицо.
Слышу её голос – ровный, тихий, но такой… окончательный.

«Сергей… мне нужно сказать».

Было ощущение, что земля уходит из-под ног еще до того, как она произнесла сами слова.

А потом – они прозвучали.

«Я беременна. От Романа.»

И всё.

Воздух перестал существовать.
Сердце – нет, оно билось, наоборот – слишком сильно.
Нестерпимо громко.
Будто хотело пробить грудь и закончить всё за меня.

А лицо… я даже не знаю, что у меня было с лицом.
Шок?
Злость?
Пустота?

Наверное – всё сразу.

Я не помню, что сказал.
Помню только, что голос сорвался, будто чужой.

Дальше – как в тумане.
Как я дошёл до машины.
Как наматывал круги по трассе, пробуя прийти в себя.
Как высадил ее у подъезда на следующий день.

И сейчас – сидя тут, среди чужих бумаг и отцовских дел – осознаю:
я до сих пор не понимаю, как я пережил эти выходные.

Телефон вибрирует.
Очередное сообщение от юристов.

Я гашу экран.

Надо работать.
Надо делать вид, что всё в порядке.
Надо быть сильным.

Смешно.

Я встаю, подхожу к окну.
Вид на город тот же, что и месяц назад.
Но внутри всё другое.

Она беременна.
Она беременна от моего отца.

А я…

Я всё ещё хочу её.

И от этого – хуже всего.

Дверь приоткрывается без стука.
Тихо – как всегда у него.

Я поднимаю голову.

Ржавый появляется в проеме, будто вырос из тени коридора.
Не спрашивает, можно ли войти.
Просто заходит и закрывает за собой дверь.

– Видок у тебя, сынок, – произносит он спокойно, но глаза цепкие, внимательные. – Как неделю по пустыне шёл.

– Нормально, – отвечаю. Голос хриплый, будто песком пересыпан.
Даже самому смешно.

Он немного погодя кивает на стул: