Книга Безмолвные клятвы, страница 89 – Аймэ Уильямс

Коридор простирался передо мной, как нечто из готического кошмара: сплошной изношенный камень и тени, освещённые прерывистыми лентами современных светодиодных светильников, которые выглядели непристойно на фоне средневековой архитектуры. Контраст вызывал тики у глаза художника: клинический белый свет резко контрастировал со стенами, словно прошлое вело войну с настоящим. В воздухе пахло ладаном и антисептиком — ещё одно резкое несоответствие.

Я бесшумно двинулась в сторону медицинского крыла, вспоминаяпуть, по которому меня вели. Каждая тень могла скрывать охранника, но я продвигалась вперёд, движимая потребностью добраться до Бьянки. Мои ботинки не издавали ни звука на каменном полу. Сквозь узкие окна лунный свет создавал узоры, которые мой разум автоматически пытался запечатлеть: как бы я нарисовала это? Какие цвета передали бы эту смесь древней святости и современной коррупции?

Охрана медицинского крыла была сосредоточена на внешних угрозах: охранники у главных дверей, камеры, охватывающие проходы снаружи. Но они были слишком самоуверенны в отношении внутренней безопасности — ещё один признак высокомерия Романо. Я проскользнула через служебную дверь, идя на звук пиканья медицинских мониторов.

Звук привёл меня в отдельную комнату, от вида которой меня бросило в холод. Это пространство, возможно, когда-то было кельей другого монаха, но теперь оно превратилось в нечто кошмарное. Современное медицинское оборудование загромождало маленькое помещение: кардиомониторы, стойки для капельниц и более зловещие машины, о предназначении которых я не хотела даже думать. Резкое флуоресцентное освещение делало всё болезненным и нереальным.

Бьянка лежала посреди этого технологического абсурда, словно сломанная кукла. Её одели в больничную рубашку, которая делала девушку на вид младше своих семнадцати. Трубки и провода соединяли её с различными аппаратами, чей ровный писк казался насмешкой над сном. Тёмные синяки покрывали сгибы рук, где у неё брали кровь — слишком много раз, судя по цветам разных стадий заживления.

— Бьянка? — прошептала я, подходя ближе. Вблизи сходство с Маттео было ещё поразительнее: те же резкие скулы, те же тёмные волосы. Даже без сознания она источала грацию ДеЛука.

Кровная или нет, она дочь своего отца.

Её глаза затрепетали и открылись, являя миру те стально-голубые глаза, что в точности совпадали с глазами Маттео.

— Белла? — Её голос звучал грубо, словно она много кричала. Эта мысль вызвала острый гнев в моей груди. — Что... что ты здесь делаешь?

— Спасаю тебя, — Я начала вытаскивать провода из мониторов дрожащими пальцами. Каждый из них словно нарочно насмехался своими ровными звуками. — Ты сможешь идти?

— Думаю, да, — Она попыталась сесть, морщась. Новые синяки выглянули из-под рубашки: они явно не церемонились со своими«тестами». — Они брали образцы. Кровь, ткани... Они постоянно спрашивали о моей матери.

— Я знаю, — Я помогла ей встать, поддерживая. Она казалась слишком лёгкой, словно её совсем не кормили. Ещё один грех в растущем списке Романо. — Но сейчас нам нужно торопиться. Твой отец уже едет, но сейчас мы должны помочь себе сами.

— Мой отец... — Её голос слегка дрогнул, уязвимость просочилась сквозь фасад ледяной принцессы. — Это правда? Они говорили, что он не...