Книга Безмолвные клятвы, страница 72 – Аймэ Уильямс

Пляж превращается в зону боевых действий. Вспышки выстрелов освещаются, как смертоносные фейерверки, звук стрельбы отдаётся эхом от поверхности озера. Я перекатываюсь за валун, навыки отца берут верх. Когда один из оставшихся мужчин появляется из-за края, я не колеблюсь. Мой выстрел попадает ему в плечо, отдача проходит по руке, пока он спотыкается назад с криком.

— Белла, вниз! — Голос Маттео прорезает перестрелку с повелительным беспокойством

Я мгновенно падаю, пули осыпают скалу, где мгновения назад была моя голова. Осколки камня дождём сыплются на меня, пока я перекатываюсь к лучшему укрытию. Сквозь хаос я ловлю проблески Маттео в действии: он движется, как нечто из сна, каждое движение точное и смертоносное. Его пистолеты лают в унисон, каждый выстрел находит свою цель. Он красив в своей жестокости, ужасен и великолепен одновременно.

Но Кармин и Романо уже отступают вверх по тропе, используя своего последнего оставшегося человека в качестве живого щита. Лицо дяди искажено яростью и чем-то ещё — страхом, возможно. Он знает, на что способен Маттео.

— Это не конец! — кричит Кармин, когда дверцы машин захлопываются наверху. Его голос разносится над озером, полный яда и мрачных обещаний. — Спроси его о правде, стоящей за смертью Софии! О секретах Джузеппе! О том, что твой драгоценный муж скрывал все эти годы!

Двигатели ревут, а затем и они исчезают, оставляя только звук волн, плещущихся о берег, и наше прерывистое дыхание. Запах пороха тяжело висит в воздухе, смешиваясь с металлическим запахом крови и свежим утренним бризом с озера.

Маттео появляется рядом, как призрак, его руки хаотично скользят по моему телу, проверяя на ранения. Его прикосновение нежное, несмотря на смертоносную грацию, которую он проявил мгновения назад.

— Это было невероятноглупо, — рычит он, но я слышу страх под его гневом, вижу в напряжённых линиях вокруг его глаз. — Они могли убить тебя, чёрт возьми.

— Они могли убить нас обоих, если бы я отвлекла, — Я морщусь, когда его пальцы находят царапину на руке, которую не заметила в пылу битвы. Адреналин спадает, проявляя всё острее, больнее. — К тому же, теперь мы знаем, что Бьянка жива. И под седацией, что значит — она где-то поблизости. Они не стали бы рисковать, увозя её далеко, если она ценна, как рычаг давления.

Его руки замирают на моей руке. Свет ловит кровь на его костяшках — его или чью-то ещё, я не знаю.

— Ты сделала всё это... ради Бьянки? — В его тоне есть что-то, что заставляет моё сердце пропустить удар.

— Я увидела твоё лицо, когда Кармин упомянул, что она под наркотиками, — Я встречаюсь с его взглядом твёрдо, пытаясь передать всё, что не могу выразить словами. Как сильно я понимаю, что такое защищать семью, на какие меры мы идём ради тех, кого любим. — Я знала, что ты собираешься сделать что-то безрассудное. К тому же, она твоя дочь, родная или нет. Что делает её семьёй. Даже если она ненавидит меня.

Что-то мелькает в его глазах при слове “родная” — тот затравленный взгляд, который появляется всякий раз, когда упоминается Джузеппе. Между нами всё ещё так много секретов, ещё многого я не понимаю. Но прежде чем я могу всё обдумать, он притягивает меня так близко к себе, зарываясь в волосы. Его сердце грохочет у моей щеки, напоминая, что при всей его смертоносности, он всё ещё просто человек. Всё равно уязвимый, когда дело доходит до тех, кого он любит.