Книга Безмолвные клятвы, страница 27 – Аймэ Уильямс

— Я... я думала, ты ещё на совещании, — заикаюсь я, крепче сжимая полотенце. Мне так сказали — Маттео будет занят допоздна. Вода капает с волос по спине, и я остро ощущаю, как мало на мне одежды. Полотенце внезапно кажется слишком коротким, слишком тонким. Каждая капля воды, скользящая по коже, ощущается как ласка, и по тому, как темнеют его глаза, он явно отслеживает их путь.

— Оно закончилось раньше, — Голос мужчины грубый, глубже обычного. Этот звук посылает дрожь по спине, которая не имеет ничего общего с холодом. — Семья Калабрезе прислала ещё одно сообщение.

Страх пронзает смущение, обливая его, как холодная вода.

— Какое сообщение?

— Ничего такого, о чём тебе нужно беспокоиться, — Снисходительный тон должен меня разозлить — и злит, — но трудно сосредоточиться на гневе, когда он так смотрит. Он ослабляет галстук одной рукой, жест, который не должен быть эротичным, но почему-то является таковым. Затем снимает пиджак, открывая накрахмаленную белую рубашку, которая ничуть не скрывает мощь его фигуры.

— Похороны, — Колени внезапно слабеют, когда реальность возвращается. Я опускаюсь на край кровати, среди всех этих сумок с покупками. — Я не знаю, смогу ли...

Маттео преодолевает расстояние двумя длинными шагами, опускаясь на колени передо мной. На таком близком расстоянии вижу лёгкую щетину на его челюсти, чувствую остаточные следы одеколона, смешанные с чем-то более тёмным, более мужественным. Его глаза удерживают мой взгляд — стально-голубые с намёком на серый, как шторм над водой, — и у меня перехватывает дыхание.

— Сможешь, — тихо говорит он, и нежность в голосе обезоруживает меня сильнее, чем любая демонстрация власти. — Ты сильнее, чем думаешь, Изабелла.

— Белла, — автоматически поправляю я, а затем хочу посмеяться над собой за то, что беспокоюсь об именах, когда он так близко, что могу чувствовать тепло, исходящее от его тела. Капля воды падает с волос на его руку, лежащуювозле моего колена, и я замечаю, как его пальцы вздрагивают.

Его губы слегка искривляются.

— Белла, — уступает он, протягивая руку, чтобы убрать влажную прядь волос со щеки. Жест на удивление нежен для рук, которые, я знаю, убивают. Его мозолистые пальцы касаются кожи, и всё моё тело оживает от этого прикосновения.

Я должна отстраниться. Должна схватить новую одежду и уйти в ванную. Должна сохранять дистанцию между нами. Но я ловлю себя на том, что наклоняюсь навстречу его прикосновению, тело предаёт меня, как оно делало с того первого момента в его кабинете. Он пахнет виски, опасностью и чем-то уникально мужским, отчего кружится голова.

— Расскажи мне о нём? — шепчу я, отчаянно пытаясь унять это влечение, прежде чем совершу какую-нибудь глупость, например, проведу пальцами по щетине. — Об отце. Не... не мафиозном доне, которого все боялись. Расскажи мне об отце, твоём друге.

Что-то мягкое появляется на лице Маттео, превращая его черты из опасных в неотразимые. Он поднимается с корточек, чтобы сесть рядом на кровать, достаточно близко, чтобы бедро коснулось моего через полотенце. Контакт заставляет электрический заряд пробежать по коже.

— Он был лучшим человеком из всех, кого я знал, — говорит Маттео, его голос тёплый от воспоминаний. — И худшим игроком в покер. — Его смешок отдаётся во мне, вызывая волнение в животе. — Он рассказывал одни и те же ужасные шутки на каждом семейном ужине, и твоя мать притворялась смущённой, но каждый раз смеялась.