Книга Запретная месть, страница 86 – Аймэ Уильямс

Я медленно подошел к ней, ожидая, что вот-вот наступит развязка — что на её лице проступит отвращение, что она наконец осознает, какую тварь пустила в свою постель. В свою жизнь. Но в этих проницательных глазах не было и капли осуждения. Ни страха, ни отторжения. Только понимание, приправленное чем-то, что до ужаса походило на любовь.

Это осознание ударило по мне сильнее, чем любая из расправ О'Коннора или уроков Джузеппе.

— Как… — мой голос сорвался. Я откашлялся и попробовал снова: — Как ты можешь так смотреть на меня? После всего, что я тебе рассказал?

Она потянулась к моей руке, и я снова сел у её постели. Я позволил ей взять мою ладонь, удивляясь тому, какой крепкой и уверенной была её хватка.

— Я никогда не прощу себе ту ночь, — хрипло признался я; слова царапали горло. Каждый слог давался с трудом, будто я исповедовался священнику, обнажая своигрехи перед чем-то святым. — За то, что стал воплощением всего, что ненавидел в нашем отце. За то, что позволил мести отравить всё вокруг.

Моя рука легла ей на живот, где росла дочь Энтони. Это прикосновение обжигало, как признание, как надежда на невозможное. Как всё то, что, по моему мнению, мне никогда не должно было принадлежать.

— Но это? Ты? Это всё меняет..

— Я знаю, — прошептала она, притягивая меня к себе для поцелуя, который на вкус был как искупление. Как прощение, которого я никогда не мечтал заслужить.

Когда мы отстранились, в её нежном взгляде читалась решимость.

— Давай сделаем так, чтобы наши будущие поступки стали лучше тех, что остались в прошлом.

Эти слова прозвучали как отпущение грехов. Как шанс на что-то большее, чем месть, насилие и соответствие ожиданиям Джузеппе.

Она снова притянула меня к себе для поцелуя, на этот раз более жадного, исступленного. Её пальцы запутались в моих волосах, она выгнулась на постели, отчего показатели кардиомонитора подскочили.

— Елена, — предостерег я её в самые губы, хотя моё тело уже отозвалось на её призыв. — Тебе нужно быть осторожной. Мониторы…

— Заткнись, — прошипела она, прикусывая мою нижнюю губу. — Помоги мне снять эти чертовы штуки.

Она уже потянулась к электродам на груди. Я мягко перехватил её запястья.

— Дай я.

Она вздрогнула, когда я осторожно отклеил каждый датчик от её кожи. Монитор издал последний протестующий писк и затих. Стоило мне убрать последний провод, как она снова притянула меня к себе, целуя так, будто хотела стереть каждое моё мрачное признание прикосновением своих губ.

— Ты уверена? — спросил я, хотя мои руки уже скользнули под её ночную сорочку. — Врач сказал…

Она заставила меня замолчать еще одним яростным поцелуем.

— Я сказала: заткнись, Марио.

Кто я такой, чтобы спорить?

Я убрал руки от её горячего тела, подхватил её под ягодицы и подтянул к себе, заставляя обхватить ногами мой торс. Я повалил её на кровать, вжимаясь в неё бедрами. Пусть почувствует, как сильно я её хочу.

Я провел ладонями по внешней стороне её бедер; сорочка собралась складками на моих запястьях. Рыча, я дернул за края её трусиков. Сама мысль о том, что они всё ещё на ней, была издевкой.

— Кто-то нетерпелив, — слегка хихикнув, произнесла Елена.

Я посмотрелна её припухшие от поцелуев губы, на потемневшие глаза, и мой голод по ней стал бездонным.

— Замолчи, — глупо бросил я.