Книга Запретная месть, страница 16 – Аймэ Уильямс

Джузеппе и Маттео так и не выяснили, кто повредил её тормоза. Они обвинили в этом другую семью, развязав войну, перекроившую весь преступный мир Нью-Йорка.

К тому времени, как в нашей жизни появилась София, кровь едва успела высохнуть.

Квартира оказалась именно такой, какой я ожидал ее увидеть по фотографиям слежки — просторной и светлой, с окнами от пола до потолка, выходящими на город. Шведская мебель в прохладных серых и голубых тонах,оригиналы модных фотографий с автографами на стенах.

Очень в духе Елены — элегантно, но со скрытыми острыми углами.

Взгляд зацепился за обеденный стол из итальянского мрамора, а именно за пулевые отверстия, уродующие поверхность. Сувенир от Джонни Калабрезе и его неудачной попытки использовать Елену как рычаг давления.

Жаль, что Белла добралась до него первой — я бы сделал его смерть куда более мучительной.

Я провел пальцем по сколам на мраморе, вспоминая, как первая жена Маттео смотрела на меня с тем же презрением, что и его мать. Яблоко от яблони.

Обе были так уверены в своем положении, в своем превосходстве.

И обе теперь одинаково мертвы.

Я налил себе выпить из бара Елены и устроился в ожидании. Через двадцать минут послышался поворот ключа в замке.

Заметив меня, она замерла, но быстро взяла себя в руки. Всегда такая собранная, мой юный стратег.

— Ты должен быть в Бостоне, — сказала она, скидывая лабутены и касаясь пальцами пола.

— А ты должна собирать данные, а не трахаться с врагом. — Слова прозвучали резче, чем я планировал, выдавая эмоцию, которой я отказывался признавать. Запах одеколона Энтони все еще льнул к ее коже, заставляя пальцы зудеть в желании нажать на курок.

Её голубые глаза сузились от моего тона; блестящий ум уже просчитывал ответ. На лице проступило понимание, а следом — нечто, опасно похожее на удовлетворение.

— Ревнуешь, Марио? — Она подошла ближе — сплошная кошачья грация и убийственная проницательность. — Я думала, это не входит в наш уговор.

Я перехватил ее запястье прежде, чем она успела отступить, чувствуя, как под пальцами бьется пульс. — Ты ведешь опасную игру, Елена. Энтони Калабрезе — не просто очередной светский плейбой. Если он узнает, что тебе нужно на самом деле…

— И что тогда? — Она не отстранилась, и напряжение между нами затрещало, как оголенный провод. — Разве не этого мы и хотим? Чтобы они меня недооценивали? Видели лишь очередную амбициозную светскую львицу?

Свободной рукой она коснулась шрама на моем плече — следа от пули моей невестки. — В конце концов, разве не ты научил меня как играть с большими шишками?

Тишина.

— Хочешь знать, что я выяснила прошлой ночью? — Её голос перешёл на дразнящий шепот. — О вьетнамских связях? О том, что на самом деле планируют твои ирландскиедрузья?

Я прорычал, впечатав её в стену прежде, чем успел себя остановить. — Ты понятия не имеешь, в какую игру ввязалась, Елена.

— Неужели? — Её улыбка остра, как бритва. — Энтони стал очень… словоохотливым после пары бокалов. Он многое рассказал об О'Коннорах. О дочери Шеймуса. О тебе.

Я сильнее сжал её запястье. — Осторожнее.

— Или что? — Она подалась вперед; её дыхание затрепетало по моим губам. — Накажешь меня? Как Джузеппе наказал твою мать? Как ты наказал жену Матт…

Я перехватываю её горло рукой, не дав закончить фразу. — Ты играешь с огнем, мой юный стратег.