Книга Я выбираю развод, страница 39 – Аврора Сазонова

— Что случилось? — голос становится тише, настороженнее. — Где Саша? Он... он что-то сделал?

Внутри все сжимается при упоминании имени мужа. Желудок переворачивается, сердце пропускает удар, в горле снова встает тот же проклятый ком.

— Идем на кухню, — выдавливаю хрипло. — Здесь Тимура разбудим.

Катя кивает понимающе, протягивает руку, помогая подняться. Ноги затекли от долгого сидения в одной позе, покалывают неприятно тысячей мелких иголок, едва держат вес тела. Хватаюсь за протянутую ладонь, поднимаюсь медленно, придерживаясь второй рукой за стену.

Выходим из детской тихо, прикрываю дверь осторожно, чтобы не щелкнул замок. Идем по короткому темному коридору к кухне. Катя включает свет, яркая лампа заливает маленькое пространство резким желтым светом, слепит глаза после полумрака детской.

Подруга подходит к чайнику, наливает воду из фильтра, ставит на плиту. Достает из шкафчика две кружки, пакетики ромашкового чая. Движется автоматически, механически, но напряжение читается в каждом жесте, в сжатых плечах, в линии спины.

Опускаюсь настул тяжело, облокачиваюсь на стол обеими руками. Дерево холодное под ладонями, приятно остужает разгоряченную кожу. Смотрю на собственные пальцы отстраненно, замечаю дрожь, мелкую неконтролируемую, пробегающую волнами.

— Рассказывай, — произносит Катя негромко, садясь напротив. — Что произошло после того, как уехала из ресторана?

Слова застревают в горле тугим комом. С чего начать? С такси? С дома? С того, как Саша материализовался у подъезда, словно знал заранее, куда направляюсь?

— Он был здесь, — выпаливаю наконец, и голос звучит странно, чужим, истеричным. — Саша. Приехал раньше меня. Ждал у подъезда.

Катя замирает, кружка с чайным пакетиком застывает на полпути к столу.

— Что? — переспрашивает медленно, и в голосе появляются стальные нотки. — Он был в моей квартире? Без моего ведома?

Киваю виновато, опуская взгляд. Понимаю возмущение подруги. Привела мужа в чужой дом, даже не предупредив хозяйку, не спросив разрешения.

— Прости, Кать, — бормочу тихо. — Не хотела... он просто настоял войти. Сказал, что Тимуру нужна кровать, тепло. Что на улице холодно для ребенка.

— Да при чем тут ты? — обрывает подруга резко, но злость направлена явно не на меня. — Это все он. Проследил, приехал, вломился в чужое жилье. Юль, ты вообще понимаешь, насколько это ненормально?

Чайник начинает свистеть пронзительно, требовательно. Катя встает резко, выключает плиту, наливает кипяток в кружки. Горячий пар поднимается вверх облаком, оседает на лице влажной пеленой.

Подруга ставит кружку передо мной, садится обратно. Обхватывает свою обеими ладонями, смотрит прямо в глаза серьезно, требовательно.

— Рассказывай все. От начала до конца. Что он говорил? Как себя вел?

Делаю глоток обжигающего чая, жидкость обжигает пищевод, но боль почти приятная, отвлекает от душевной.

— Говорил, что не изменял, — начинаю медленно, подбирая слова. — Что Вика фантазировала. Что ужин был деловой встречей. Что я неправильно поняла, сделала выводы, устроила истерику на пустом месте.

Катя слушает молча, не перебивая, но лицо каменеет с каждым словом. Губы сжимаются в тонкую линию, брови сдвигаются, складка между ними углубляется.

— Потом начал перечислять мои проступки, — продолжаю, и голос дрожит предательски. — Скандал в ресторане. Десерт в лицо. Шампанскоена девушку. Увольнение. Побег с ребенком посреди ночи.