Книга Я выбираю развод, страница 21 – Аврора Сазонова

Губы приоткрываются беззвучно. Хочу что-то сказать, возразить, закричать.

Не могу.

Горло сдавлено невидимой рукой. Воздух не проходит. Не могу и слова произнести.

Саша смотрит долго. Пристально. Оценивающе. Словно муж удав, а я кролик.

Потом резко разворачивается. Направляется обратно к седьмой кабинке широким уверенным шагом. Исчезает за бордовой портьерой.

Как только зрительный контакт проходит, сразу чувствую себя легче. Словно тяжелый груз сваливается с плеч. Легкие жадно хватают воздух, восполняют нехватку кислорода. Ноги предательски подкашиваются. Прислоняюсь спиной к стене всем весом, ищу опору в холодной поверхности.

Руки дрожат. Мелко, неконтролируемо. Поднимаю ладони перед лицом, смотрю на трясущиеся пальцы отстраненно. Будто наблюдаю за чужими конечностями. Сжимаю кулаки сильно, пытаясь остановить дрожь. Не помогает. Разжимаю обратно. Пальцы расползаются веером, продолжают трястись.

Никуда не уйдешь.

Слова эхом отдаются в голове. Громко. Властно. Окончательно.

С моим сыном.

Собственность. Владение. Контроль.

Холодная ярость вспыхивает где-то в груди. Острая, обжигающая, прогоняет остатки страха. Разливается по венам горячей волной, согревает замерзшие конечности.

Моим сыном?

Моим?!

Тимур родился не один. Саша присутствовал при родах. Держал за руку, когда схватки становились невыносимыми. Вытирал пот со лба влажной тканью. Повторял, как заученную мантру:

— Ты справишься. Сильная. Все будет хорошо.

Врал.

Все врал.

Обещания оказались пустым звуком. Красивыми словами, не подкрепленными действиями.

Защищать обоих всю жизнь. Одновременно планируя развод через четыре месяца после рождения сына. Встречаясь с любовницей, пока жена сидит дома с ребенком, не высыпается ночами, меняет памперсы, кормит, укачивает.

Кулаки сжимаются так сильно, что ногти впиваются в ладони до боли. Острая, режущая боль отрезвляет. Концентрирует внимание.

Дышу глубоко. Размеренно. Раз-два-три-четыре. Выдох. Раз-два-три-четыре. Техника дыхания работает медленно, но верно. Пульс постепенно замедляется. Дрожь в пальцах стихает.

Выпрямляюсь. Отрываюсь от стены, восстанавливаю равновесие. Спина прямая. Подбородок поднят. Смотрю в сторону седьмой кабинки холодно, оценивающе.

Саша думает, что контролирует ситуацию. Думает, что достаточно произнести несколько властных фраз, и покорная жена вернется на место. Будет молчать, терпеть, делать вид, что ничего не произошло.

Ошибается.

Глубоко, фундаментально ошибается.

Та Юля, которая десять лет назад согласилась выйти замуж, умерла сегодня. Задохнулась в узком коридоре ресторана, слушая разговор мужа с любовницей. Растворилась окончательно, когда десерт прилетел в лицо изменнику.

На место пришла другая. Холодная. Собранная. Готовая действовать.

Каблуки стучат по кафелю. Направляюсь обратно к кухне быстрым шагом. Распахиваю дверь широким движением. Жар бьет в лицо привычной волной. Запахи готовящейся еды обволакивают, но сейчас не вызывают тошноту. Ярость жжет сильнее любых ароматов.

Катя стоит у раздаточной стойки, нервно переминается с ноги на ногу. В руках связка ключей. Увидев входящую, бросается навстречу стремительно.

— Юль! — выдыхает облегченно. — Господи, думала, он тебя... ну то есть... в общем, вот ключи. — Протягивает связку дрожащими пальцами. — Адрес помнишь? Третий этаж, квартира десять. Кодовый замок внизу, код сто тридцать семь.