Книга Я выбираю развод, страница 24 – Аврора Сазонова

Потом делает шаг вперед. Медленно. Размеренно. Выходит из тени в слабый свет фонаря.

Лицо проступает резкими линиями. Скулы напряжены. Челюсть сжата так сильно, что под кожей перекатываются желваки. Глаза сужены до щелочек. Смотрят пронзительно. Холодно. Опасно.

Костюм все еще испачкан. Коричневые разводы какао покрывают пиджак неровными пятнами. Белая рубашка испорчена кремом на воротнике, груди. Волосы растрепаны, торчат в разные стороны.

Выглядит нелепо. Почти комично.

Но ничего комичного не чувствую. Только страх. Холодный, парализующий, заползающий под кожу ледяными щупальцами.

Саша делает еще шаг. Сокращает расстояние до трех метров. Останавливается. Смотрит тяжело. Властно.

— Переночевать, — повторяет медленно. Смакует каждое слово. — У подруги. С моим сыном.

Жесткий и окончательный акцент на последних двух словах.

Ярость вспыхивает ярким пламенем где-то в груди. Прогоняет страх. Разливается по венам горячей волной.

— Нашим сыном, — поправляю резко. Голос повышается, срывается на крик. — Нашим, Саша! Тимур не вещь, которой владеешь! Не собственность! Он ребенок! Наш общий ребенок!

Саша не реагирует. Лицо остается каменным. Безэмоциональным. Только глаза горят холодным огнем ярче.

Делает третий шаг. Еще ближе. Два метра между нами.

— Юля, — произносит тихо. Очень тихо. Почти шепотом. Но голос режет пространство острым лезвием. — Ты никуда не поедешь. Ни сегодня. Ни завтра. Ни послезавтра.

Тяжелая звенящая пауза.

— Потому что это мой дом. Моя семья. Мой сын. И моя жена.

Последние два слова звучат властно. Окончательно. Без права возражения.

Мир качается. Стены переулка начинают плыть перед глазами. Пол уходит из-под ног.

Моя жена.

Не бывшая.

Не бросаемая.

Моя.

Собственность.

Дергаю ручку резко. Дверь открывается со скрипом. Холодный воздух салона бьет в лицо.

— Нет, — произношу твердо. — Нет, Саша. Была твоей женой. Десять лет была. Преданной. Любящей. Верной.

Голос срывается на последнем слове. Комок подкатывает к горлу предательски. Сглатываю с трудом. Продолжаю жестче:

— Но ты предпочел искать утешение в объятиях двадцатипятилетней любовницы. Планировал развод, пока жена сидела дома с твоим сыном. Твоим! Теперь это только твой сын, да?

Саша делает еще шаг. Метр между нами. Нависает массивной фигурой. Заслоняет свет фонаря. Давит присутствием.

— Юля, — повторяет тем же тихим голосом. — Закрой дверь. Отпусти машину. Мы поедем домой. Вместе. Обсудим все спокойно. По-семейному.

По-семейному.

Смешно.

Истерический смех рвется наружу помимо воли. Звонкий. Надрывный. Граничащий с рыданием.

— По-семейному? — переспрашиваю сквозь смех. — Как мы обсуждали по-семейному планы на отпуск? Пока ты собирался снимать виллу для любовницы?

Саша молчит. Смотрит тяжело. Ждет.

Смех обрывается резко. Остается только холодная ярость.

— Или как по-семейному обсуждали будущее? Пока ты обещал Вике навсегда? То же навсегда, что обещал мне десять лет назад?

Разворачиваюсь к открытой двери такси. Ныряю внутрь салона резким движением. Захлопываю дверь так сильно, что машина содрогается.

— Езжайте, — коротко бросаю водителю, блокируя дверь. — Пожалуйста, быстрее.