Книга Миллиардер Скрудж по соседству, страница 49 – Оливия Хейл

Но затем пожимает плечами и дерзко улыбается, глядя прямо на меня.

— Ну, это не конец, пока у него на пальце не появится кольцо. Разрыв — нехороший знак. Иди сюда, Холли!

Я изо всех сил стараюсь улыбнуться. Мокрый нос прижимается к руке, и я опускаю взгляд.

Уинстон кладет голову мне на колено, темные собачьи глаза смотрят снизу вверх. Я провожу пальцами по его мягким, бархатистым ушам.

У него перерыв с девушкой.

Что объясняет, почему Адам сбежал в Фэрхилл. Ему нужно было побыть вдали от нее, или ей от него. Но это всего лишь перерыв.

А перерывы всегда заканчиваются.

Рука Эвана обвивается вокруг моего плеча.

— Что скажешь? У тебя есть время поиграть в «Монополию» вечером? Я надеру тебе задницу.

Я улыбаюсь своей лучшей улыбкой. Сыграть несколько раундов старым набором — рождественская традиция. Картонка трещит по швам, и в ней не хватает всех двадцатидолларовых купюр, но никто из нас не купил бы новую версию.

Это мой любимый праздник. Вся семья снова вместе.

И я не собираюсь думать о потенциальной девушке Адама.

— Да, — говорю я. — Но ты будешь тем, кто проиграет.

* * *

Я заканчиваю с «Монополией» и вечерним горячим шоколадом и добираюсь до спальни, весело желаю спокойной ночи семье, прежде чем погрузиться в Google.

Каким-то образом я, должно быть, пропустила ее, когда гуглила Адама ранее, эту таинственную девушку. Но теперь, когда знаю, кого искать, я сразу же нахожуее.

Просмотр фотографий незнакомки повергает меня в пучину отчаяния.

Она великолепна. Стройная и гибкая, с широкой, искусственно выбеленной улыбкой. Каждая фотография в социальных сетях выглядит идеально. Как будто она путешествует с личным фотографом.

Возможно, так оно и есть, насколько я могу судить.

Количество подписчиков впечатляюще… давайте просто признаем, что это больше, чем население Фэрхилла. Намного больше. Адам мог бы купить штат, и она — заселить его.

На фотографиях есть тонкие намеки на него. Лица никогда нет, но Адам там. Легко представить, кто сфотографировал Виену, позирующую в ванне с пеной на фоне горизонта Чикаго. Она опубликовала фотографию позднего завтрака восемь месяцев назад, а напротив нее — длинная мужская рука, сжимающая чашку кофе.

Я знаю эту руку.

И видела ее на своей коже.

Все, что мне остаётся — это выбросить телефон, отчего тот отскакивает от одеяла, целый и невредимый.

Вот с кем он встречается, когда не проводит несколько месяцев наедине с собой в Фэрхилле. Это жизнь, которой живет Адам. Дорогая машина, район в Чикаго, журнал, который берет у него интервью. Адам уже не тот, которым был когда-то. И это прекрасно. Великолепно. Теперь он стал намного большим.

Но я — нет. И никогда не осознавала этого так остро, как сейчас, когда карьера идет в никуда, нерегулярный график тренировок, крошечная квартира-студия и долги по кредитной карте. Я прижимаю ладони к глазам и пытаюсь не заплакать. Это не стоит того.

Но тело этого не знает, и эмоции, которые Адам заставил меня испытать, были слишком сильными. Средств защиты не осталось.

— Все в порядке, — бормочу я, сосредотачиваясь на глубоких вдохах. — Ничего не изменилось. На самом деле ты ничего не знаешь.

Но я вижу его девушку мысленным взором и слышу слова брата.

«У них просто перерыв».

Я все та же влюбленная девочка, какой была подростком, безнадежно влюбленная в лучшего друга брата.