Книга Миллиардер Скрудж по соседству, страница 11 – Оливия Хейл

— Тебе обязательно это делать?

— Да. Подумай о счетах за электричество. О световом загрязнении.

Она стоит на лестнице, которую откопала из гаража отца, и развешивает гирлянды вдоль балкона второго этажа. В ее голосе улыбка.

— Боже, да. Световое загрязнение!

— Это серьезная проблема.

— Конечно, — она высоко поднимает руки, и, несмотря на пуховик, над краем джинсов виден кусочек кожи. — Передай рулон гирлянд.

Я подношу его Холли. Руки коченеют от холода.

— Спасибо, — говорю я. — Но придется сказать, если я отвлекаю тебя от чего-то важного. Насколько мне известно, ты, возможно, усердно трудишься в сжатые сроки. В какой газете работаешь?

Она фыркает.

— Думаю, называть это газетой немного великодушно.

— Хмм? Подожди, нам нужно передвинуть лестницу. Давай, спускайся.

Холли соскальзывает вниз и приземляется с мягким звуком хруста снега. Макушка ее головы, включая кисточку на шляпе, достает мне до подбородка. Я передвигаю лестницу и держу ее ровно.

— Итак? — снова спрашиваю я. — Газета на самом деле не газета?

Она поднимается.

— Нет. Это онлайн-публикации.

— Онлайн-публикации, — повторяю я.

— На самом деле веб-сайт. Я пишу и исследую посты в блоге.

— О.

— Но не волнуйся. Еще несколько постов о прыщах и астрологии, и я буду в очереди на Пулитцеровскую премию. Еще лампочек?

— Осталось совсем немного.

Она прикрепляет конец ленты к дому, прямо над окнами нижнего этажа.

— Может, следоваловзять больше гирлянд.

— Нет.

Холли смеется.

— Верно. Конечно нет. Но не волнуйтесь, мистер Скрудж, потому что у меня есть кое-что и для вашей лужайки перед домом.

— Жду не дождусь.

— У тебя такой взволнованный голос.

Она спускается по лестнице и приземляется передо мной с широкой улыбкой.

— Я купила семью северных оленей!

— Угу.

— Включая маленького олененка.

Я стону, и она снова смеется.

— Это будет мило! Давай, распакуем их.

Я следую за ней в заваленный коробками коридор.

— Глупые олени.

— Разве олень не был логотипом магазина твоего отца? — спрашивает она, наклоняясь, чтобы поднять олененка. Мгновение я наблюдаю за Холли.

— Да, — говорю я.

Но последнее, о чем хочу говорить, это об отце и его рождественском магазине. Единственном, ради чего работал весь год, и причине, по которой его никогда не было дома после наступления праздников. Он срывал куш с бедняг, которые думали, что Рождество — это не Рождество без глянцевой оберточной бумаги и надувных Санта-Клаусов на крышах.

Холли проходит мимо.

— Адам?

— Да. Иду, — я поднимаю большого северного оленя и выталкиваю его за дверь. Беглый взгляд на Мэйпл-Лейн показывает, что нет никого, способного стать свидетелем моего позора.

Холли эффектна и любит поговорить. Я слушаю счастливую, нервозную болтовню, пока мы устраиваем семейку животных на лужайке перед домом. Они из пластика, металла и лампочек, и выглядят совершенно безжизненными.

— Вот так! — говорит она. — Будет отлично смотреться в сумерках, когда ты их включишь.

— Поверю на слово, — я дергаю за воротник рубашки. — На улице холодно. Давай зайдем внутрь. Я обещал тебе поесть.

Она одаривает меня кривой полуулыбкой.

— Да, ты обещал.

— Не могу позволить младшей сестре Эвана голодать.

Я закрываю входную дверь и стаскиваю с себя куртку. Я на полпути в кухню, когда понимаю, что она еще не начала снимать свою. Стоит в коридоре, сцепив руки.