Книга Моя идеальная ошибка, страница 38 – Оливия Хейл

— У нас есть спортзал, — тихо говорю я. — С сауной. Можешь пользоваться, когда захочешь.

Она поднимаетна меня взгляд.

— В этом здании?

— В пентхаусе. Дверь рядом с моей спальней, в конце коридора.

Ее глаза расширяются.

— Ого. Вау.

— Прости, что не показал его во время экскурсии.

— Нет, нет, это... потрясающе. Спасибо.

Я киваю. Смотрю на ее бедро, на компресс, скрывающий боль. И не нахожу слов, чтобы хоть как-то это исправить. Такое вообще не должно было случиться. Стоило остановить танцы.

Я прочищаю горло.

— Танцевальная вечеринка, да?

— Ага, — с легкой улыбкой говорит она. — Полагаю, ты бы это не одобрил?

— Ты травмирована. Обсудим это завтра.

Она чуть сдвигает компресс.

— У твоих детей много энергии. Особенно в такие дни, когда у Сэма нет тренировок по футболу, а у Уиллы тенниса. Она пришла с ненавистного урока фортепиано, а он весь вечер возился с проектом для школы. Не выплесни они энергию, были бы проблемы со сном. Как на той неделе, когда ты был в отъезде. Уилла от отчаяния заставила меня прочитать все книги с ее полки.

— А ты не думаешь, что танцы, наоборот, их перевозбудят?

— Нет, — говорит она. — Думаю, они устают. Как щенки, которые засыпают прямо в разгар игры.

— Щенки, — повторяю я.

Изабель пожимает плечами.

— Прости. Понимаю, они не животные, но у моих родителей было два помета щенят, пока я росла, так что... да. Аналогия рабочая.

— Не волнуйся, я не обижаюсь. Они и правда немного дикие.

Я оглядываю комнату. Изабель обжила ее, почти незаметно, по мелочи. Заряжающийся на тумбочке телефон. Электронная книга. Пара блокнотов и закрытый ноутбук на столе.

Но чего-то не хватает. Чего-то важного, но неуловимого.

— Тебе что-нибудь нужно?

— Нет. Все в порядке. Извини за то, что произошло. С детьми. Я поговорю с ними, чтобы не думали, будто это их вина.

— Не извиняйся. И я сам с ними поговорю, — говорю я. А потом понимаю, что именно не так. — У тебя нет телевизора.

Раньше мне бы это даже в голову не пришло. Никогда не заходил в комнату няни. Не я обустраивал это пространство.

Изабель усмехается.

— Вот что тебя волнует? Я могу смотреть сериал и на ноутбуке.

— Или в гостиной.

Она бросает взгляд на кровать, становясь серьезной. Была ли Изабель всегда такой искренней? Как я этого не заметил раньше?

— Значит, так и буду делать, — произносит она. — И ты точно не против?

Вотона, возможность провести черту. Установить границы. Но я вспоминаю ее тихий смех на диване, тот вечер, и понимаю, не могу.

— Нет, — говорю я. — Не против.

В комнате становится тише, воздух тяжелеет, и я не могу отвести от нее взгляд. Волосы разметались по подушке, становясь похожими на темный шелк. Открывшееся зрелище будто отпечатывается на моей коже, как воспоминание, от которого не избавиться. Воспоминание, которого не должно быть. Но оно уже есть, и вдруг представляю, как Изабель лежит на моей кровати. Представляю, как заставляю ее смеяться и улыбаться рядом со мной.

Легкий скрип двери заставляет нас обоих вздрогнуть.

— Эй, — раздается тихий голос. — Иза? Ты в порядке?

Изабель улыбается моему сыну, стоящему в дверях, прижав к груди плюшевого кролика.

— Да. Заходи.

Он осматривает комнату, возвращаясь взглядом к Изабель.

— Ты уверена?

— Да, просто нужно немного отдохнуть.

Я замечаю Уиллу, стоящую у порога. Та смущенно прикусывает губу, и я машу ей, приглашая войти. Она подходит ближе и позволяет обнять одной рукой.