Книга Моя идеальная ошибка, страница 34 – Оливия Хейл

Абсурд. Все это сплошной абсурд, и все же я не могу не смотреть на него. И не улыбаться.

— В плечах наверняка будет жать, — говорю я.

Он кивает.

— А рукава коротки.

Я поджимаю ноги под себя на диване. Алек сидит совсем рядом, и мне трудно забыть, каково это — находиться в его объятиях. Когда ладонью гладят по волосам. Когда обхватывают руками.

— Это ведь необязательно, — говорю я.

— Ты о чем?

— Заказывать пиццу. Не ложиться спать. Смотреть дурацкий сериал... только потому что я устроила эмоциональный срыв на вечеринке.

— Может, мне просто захотелось посмотреть дурацкий сериал.

— Возьми свои слова обратно.

Губы его чуть приподнимаются.

— Нет.

— Я серьезно, Алек.

— И что ты со мной сделаешь? Удушишь куском пиццы? Заглушишь подушкой?

— Балет оченьпохож на боевые искусства. Я могу пнуть. Сильно.

— Вот в это «похож», пожалуй, не поверю, — говорит он. — Но, поскольку не хочу быть пнутым в собственном доме, признаюсь, сериал посредственный.

Я делаю вид, что вытираю пот со лба.

— Фух.

— Повезло же мне, — он скрещиваетруки на груди и снова смотрит на экран. — Часто же тебе мужчины такое говорят. Про танцы.

— Эм. Ну, да, бывает. То есть, я не особо куда-то хожу, и последние годы почти все время проводила среди танцоров... Но иногда — да.

Алек долго на меня смотрит. Во взгляде сквозит что-то непроницаемое, но я не могу отвести глаз.

— Прости, что тебе приходится это выслушивать, — наконец говорит он. — Наверняка утомляет.

Я пожимаю плечами и чувствую, как щеки краснеют. Это случается не настолькочасто. Во всяком случае, не в том смысле, о котором, похоже, говорит он. Иногда, да... но считается ли, что тот странный тип из кофейни действительно меня домогался? В последние годы я не особо встречалась с кем-то. Танцы всегда были в приоритете.

Важнее самойжизни.

Алек прочищает горло. Ставит тарелку и встает. С дивана, где я свернулась калачиком, он кажется невероятно высоким, а выражение лица снова стало спокойным и закрытым.

— Спасибо за вечер, — говорит он. — Оставлю тебя отдыхать в одиночестве.

В одиночестве?

Я открываю рот, чтобы сказать, что он не мешает, но Алек уже разворачивается и уходит в спальню. На этот раз я его не останавливаю.

Пальцы сжимаются крепче, сдавливая ручку. Нет необходимости что-то писать, но нужно куда-то деть раздражение, вскипающее во мне с каждой минутой.

Вокруг конференц-стола сидит и грызется моя исполнительная команда.

Они, конечно, назвали бы это иначе, но суть не меняется. Операционный и финансовый директора уже полчаса обмениваются колкими замечаниями, и все из-за сделки, которую всем совершенно очевидно нужно довести до конца. Просто у каждого есть свое мнение о том, какименно это сделать.

Разногласия затянули встречу гораздо дольше, чем планировалось. Я уже написал Кате, что не успею к ужину с детьми. И это ощущается как еще один промах, еще один черный крестик вместо галочки в отцовском резюме. В пополнении к длинному списку других ошибок.

Хотя бы сегодня в школу их отвез я. Может, это хоть как-то засчитывается. Пол-очка в мою пользу.

По дороге в школу Уилла снова просила завести питомца, умоляла отменить урок фортепиано инастаивала, чтобы мы наконец поехали в Диснейленд. С учетом того, что на все просьбы она получила «нет», «нет» и «может быть», половинку очка, скорее всего, уже давно стоило бы стереть.