Книга Моя идеальная ошибка, страница 19 – Оливия Хейл

Я вздыхаю.

— Он брат Конни, мам. Ты же знаешь Конни. Вы знакомы.

— И что? Я бы переживала, будь он самим Папой Римским. Он может оказаться подонком.

— Он не такой, — говорю я.

Даже близко не был, за все-то годы, что его знаю. К сожалению.

Ее неодобрение обижает. Как и всегда. Но эта неделя и без того была наполнена неприятными событиями, и лимит исчерпан. Поэтому ее слова проходят мимо.

Рассказывать родителям, что меня выгнали, было самым трудной частью недели. Я написала маме сообщение, зная, что она поделится новостью со всей семьей менее чем за час. Это избавило от десятков неудобных разговоров.

— Приезжай на ужин в воскресенье, — говорит она. — Приедут Себастьян с Еленой. И двоюродный брат. Сейчас тебе нужно быть с семьей.

Да, где каждый задаст тысячу вопросов. Брат с сестрой уже обрывают мне телефон, а вживую будет еще хуже.

— Может быть. Я пока не знаю расписание, — отвечаю я. — Надо будет уточнить.

Можно услышать неодобрение в ее голосе.

— Новый работодатель не владеет твоей жизнью.

— Конечно, нет.

— Тебе нужны выходные.

— Их не было, когда я танцевала, — тихо вздыхаю. — Мам, мне пора. Передай папе, что я его люблю.

— А маме ты не передашь?

Я закатываю глаза.

— Люблю тебя, мам. Пока.

Комната снова наполняется тишиной. Кровать мягкая, в комоде уже разложены вещи, мини-холодильник забит любимыми снеками.

Распаковать остатки вещей не занимает много времени. Особенно легко игнорировать чемодан, в котором лежит форма и одежда для тренировок.

Они мне больше не нужны.

Бедро уже почти не болит, и все благодаря неделе без репетиций. Ненавижу, что отдых действительно помогает и что тело меня подводит. Ненавижу, что влюбилась в балет, когда мне было всего пять.

И еще ненавижу, что скучаю по этой рутине до боли. Каждую ночь я по привычке прокручиваю партии в голове, прежде чем заснуть. Считаю такты, барабаня пальцем по покрывалу.

Задумываюсь, кто же теперь танцует мою партию.

Кто-нибудь вообще подумал написать мне и узнать, как себя чувствую? Ирина, прима, точно нет. Но, может, Симона или Бет?

Я оглядываю комнату. Мой новый дом. Слава Богу, что он вообще есть. Как бы неловко ни было работать на Алека Коннована, теперь хотя бы есть, чем заняться.

Иначе я бы с ума сошла.

По расписанию я выхожу из комнаты и спускаюсь на лифте в гараж, где у машины уже ждет Мак. Издали он выглядит угрожающе. Руки скрещены на груди, татуировки тянутся вверх по шее. Но, увидев меня, он улыбается.

— День второй, — говорит он.

Забирать детей оказывается так же легко, как и вчера. Сэм все еще радостно игнорирует реальность, а Уилла устраивает молчаливый бойкот. Хотя, уже будучи в машине, мне передают записку о том, что через три недели у Сэма шоу.

Три недели, которые кажутся целой вечностью.

Дома все повторяется, как по сценарию. Перекус, домашняя работа и игры. Уилла садится за кухонный стол и с неохотой разворачивает книгу.

Я задумываюсь о том, чтобы подойти к ней. Но напряженная поза говорит громче слов. Даже не думай.

Когда я поворачиваюсь к Сэму, Уилла вдруг произносит:

— Ты сказала, что знаешь мою тетю, — начинает она. — А я о тебе ни разу не слышала.

— Да, мы с Конни дружим уже несколько лет.

— Хм. Папа сказал, ты балерина, — ее голос полон сомнений.

— Так и есть. Я танцую с того возраста, сколько сейчас Сэму. Последние годы выступала с Нью-Йоркским Балетом.