Книга Моя идеальная ошибка, страница 18 – Оливия Хейл

— Подойдет, — говорит он.

Но челюсть напряжена, взгляд скользит от меня к кровати в углу. Может, он начинает жалеть о своем решении. Кто она вообще? Почему я ее нанял?

Возможно, стоило бы встать и предложить сесть ему. Но ни то, ни другое не кажется уместным, не когда он не отрываясь на меня смотрит.

Алек всегда был труден для прочтения.

— Я подписала контракт, — говорю я. — Отправила на почту, но распечатала и взяла с собой. Нужна копия?

— Оставь себе, на всякий случай, — его губы сдвигаются в еле заметную тень недовольства. —Насчет травмы. Работа не усугубит?

— Все будет в порядке.

— С детьми физически нелегко, — продолжает он.

Я качаю головой чуть резче необходимого.

— Поверь, это куда легче, чем стоять на пуантах по несколько часов в день.

В его глазах на мгновение вспыхивает тень улыбки.

— Понял. Не стоит тебя недооценивать.

— Можешь попробовать, — говорю я. — Но учти, придется признать свою ошибку.

— Предупреждение принято, — отвечает он. Потом откашливается, и огонек в глазах исчезает. — Комната в твоем полном распоряжении. Дети знают, что беспокоить тебя нельзя, если я дома. Когда в отъезде, то могут прийти, если что-то случится. Я стараюсь проводить с ними как можно больше времени, но несколько вечеров и утр в неделю меня не будет.

— Конечно. Это логично.

— Дети для меня на первом месте. Твоя работа заключает в том, чтобы следить, что они в порядке, развиваются и не дерутся. Если не справишься, будешь уволена сразу. Не имеет значения, являешься ты подругой Конни или нет.

— Я понимаю, — отвечаю я. — Это твои дети. Естественно.

— Общие помещения...

— Вне доступа. Понимаю, — говорю я. — Обещаю, я не буду мешать.

Он качает головой и проводит рукой по затылку.

— Свободны для пользования.

— О.

Даже когда он дома? Кажется сомнительным. Алек производит впечатление человека, который яростно охраняет личное пространство. И пусть мы под одной крышей, мне вряд ли удастся узнать, каков он под маской.

— Как вела себя Уилла? — спрашивает он.

— Проблем не возникло. Думаю, она присматривается, держась отстраненно.

— Хорошо. Сообщи, если что-то изменится.

Что может сделать восьмилетка?— думаю я. Но просто киваю.

— Конечно.

Между нами повисает пауза. Я натягиваю улыбку.

— А ты где спишь?

— Моя спальня в противоположном крыле, — отвечает он.

Значит, между нами детские комнаты.

Алек поворачивается к двери, но замирает, положив ладонь на косяк.

— Добро пожаловать, Изабель.

В груди что-то сжимается от того, как он произносит мое имя.

— Спасибо... Алек.

Голос мамы в наушниках больше похож на быстрый вихрь испанского и английского, перемешанных и подернутых тревогой. Я слушаю ее, продолжая распаковывать одежду в своей новой комнате. Хорошо, что прошлое жилье было с мебелью. Все, что у меня есть, умещается в два чемодана и большую сумку из «Икеи». Впридачу с велосипедом, я живу в многомиллионных апартаментах Алека Конновaна.

— Может, стоило бы сосредоточиться на восстановлении, — говорит мама. — Чтобы через пару месяцев вернуться в балет.

— Мам, мне нужно зарабатывать деньги.

— Тогда переезжай домой. Можешь вести занятия для местных детей.

Я хмыкаю.

— Не думаю, что хоть одному из них это нужно. Сейчас все хорошо, мам. Стабильно. По крайней мере до тех пор, пока не разберусь с бедром.

— Я не знаю этого мужчину, — резко отвечает она. — Он может быть кем угодно. И жить с ним под одной крышей? Это небезопасно.