Книга Один неверный шаг, страница 62 – Оливия Хейл

— И это...?

Я тянусь к двери, молясь, что все проверил правильно.

— Пошли, Харп. Заходи.

— Харп, — повторяет она, подходя ближе. — Всегда хотела спросить, почему ты так меня называешь. Как музыкальный инструмент.

— А какие прозвища тебе обычно дают?

— У меня никогда не было прозвищ. Имя не очень-то... — она вдруг замирает. — Ох. Вау.

Я иду за ней внутрь. Первое, что бьет в нос — прохладный, густой воздух, пропитанный ароматом. Назвать его просто цветочным— значит не сказать ничего. Он пахнет жизнью: срезанными стеблями, листьями, распустившимися цветами.

В огромном зале продавцы уже расставили прилавки, и повсюду связки за связками свежих цветов. Яркие краски, сочная зелень, беспорядочная, но восхитительная мозаика.

— Боже мой, — выдыхает Харпер. — Цветочный рынок?

— Да. Они открываются в четыре утра.

Я наблюдаю за ней. Харпер ошеломлена, и не могу понять, хорошо это или плохо. Угадал ли?

Но потом ее лицо озаряет улыбка —широкая, чистая, почти детская. Она с благоговением идет вперед, мимо гортензий всех оттенков, какие только можно представить.

— Это невероятно. Я не знала, что такое вообще существует!

— Это оптовый рынок, насколько я понял. Цветы покупают в основном флористы, отели, киносъемочные группы, что-то вроде того.

Я иду следом и чувствую на себе взгляды нескольких продавцов. Ну да.

Яв смокинге.

Харпер останавливается у лотка с огромными пальмами и проводит рукой по глянцевым листьям.

— Я хочу их все, — говорит она.

Я медленно развязываю бабочку, оставляя ее висеть на шее, и расстегиваю верхние пуговицы рубашки.

— Тогда возьмем.

Она хихикает и переходит к большому папоротнику.

— Твой дом, конечно, большой, Коннован, но не настолько. О, смотри!

Харпер останавливается у прилавка с тюльпанами всех возможных оттенков. Я брожу за ней по рядам. Когда увлекается большим выбором гортензий, подхожу к продавцу, у которого выставлены пионы.

— Дайте самый большой букет, какой есть, — говорю я.

— Через сколько часов поставите их в воду?

Черт. Я бросаю взгляд на часы.

— Как минимум через четыре.

Он понимающе кивает, плотно заворачивает цветы. Потом заглядывает мне за спину — туда, где Харпер оживленно разговаривает с женщиной у соседнего прилавка, — и улыбается.

— Молодец, приятель. Привел свою девушку на цветочный рынок после ночной прогулки.

Я снова смотрю на Харпер. Она вне зоны слышимости. Смеется. Выглядит счастливой.

Моя девушка.

— Спасибо, — тихо говорю я продавцу.

Не поправляю его. Потому что даже притворяться, будто она моя, — самая сладкая пытка из всех возможных.

Глаза Харпер расширяются, когда я протягиваю ей букет. Взгляд мечется между цветами и мной.

— Серьезно?

— Серьезно, — отвечаю я. Провожу рукой по волосам и отвожу взгляд, будто это сущая мелочь.

Харпер делает глубокий вдох, вдыхая аромат. Потом поднимает глаза. Они сияют.

— Это мои самые любимые цветы.

— Я знаю, — срывается у меня.

Слова вылетают сами — слишком откровенные, слишком точные. Но уже поздно. Они повисают в воздухе между нами, вплетаясь в сладкий запах пионов.

Она снова смотрит на букет.

— Правда?

Я сглатываю.

— Ты как-то говорила. На свадьбе Джоша.

Ах да.

Три года назад. Она была под руку с Дином,и тогда только что переехала к нему. Смотрела так, словно он — ее целая вселенная. Будто вот-вот будут стоять у алтаря.