Книга Один неверный шаг, страница 182 – Оливия Хейл

— Ты тоже должен говорить о том, чего хочешь.

Я усмехаюсь.

— Я не стесняюсь своих желаний, малышка.

Она закатывает глаза.

— Я не только про себя. Про нас, про эти отношения. Мы можем пройтись по списку, если хочешь, но ты не обязан. Не нужно пробовать... пейнтбол только потому, что это пришло мне в голову, пока рыдала под «Красотку».

— В самолетах до сих пор крутят этот фильм?

Она кивает.

— Да. По-моему, другие пассажиры в ряду решили, что я плачу от избытка чувств, и не знаю, делает ли это ситуацию лучше или хуже.

Я приподнимаю голову, чтобы поцеловать ее в переносицу. Мысль о том, что Харпер плакала, не дает покоя. Подозреваю, мысль о том, что ей может быть плохо, всегда будет задевать. Это новое чувство — так глубоко заботиться о ком-то. У меня такого не было очень давно, и уж точно никогда в таком ключе.

— Мы и так постоянно делаем то, что нужно мне, — говорю я. — К томуже, все, что мне нужно — это ты. Здесь. И эта затея с пикником начинает нравиться все больше.

Она улыбается.

— Правда же? Я знаю, ты был настроен скептически, но какой смысл иметь маленький двор в Лондоне, если им не пользоваться?

Я смотрю мимо нее в синее небо. Стоит прекрасный июльский день; пара недель прошла с тех пор, как уехали брат и сестра, и пошел второй день, как Харпер снова переехала ко мне. Где-то в ветвях над нами поет птица, а воздух вокруг напоен густым ароматом свежескошенной травы.

— Ты была права, — признаю я.

Она смеется.

— Я знаю. Со мной это случается частенько.

— Любовь вскружила тебе голову. Ты стала самоуверенной.

— Ты имеешь что-то против?

Я снова ее целую.

— Ни в малейшей степени. Итак, чем займемся вечером? Я знаю, ты говорила Ричарду, что хочешь позвать его на ужин.

— Да, но придется перенести на завтра, — говорит она. — Его брат сегодня в Лондоне. Забавная история: когда он попал в больницу, они по ошибке известили его ближайшего родственника. На самом деле это грубое нарушение конфиденциальности, но этим родственником оказался брат... хотя они не общались годами.

Я хмурюсь.

— Черт. И это помогло им наладить контакт?

— О, не думаю, что они к этому даже приблизились, но лед тронулся. Сегодня они встречаются, — ее улыбка становится теплой. — С нетерпением жду завтрашнего дня, чтобы все разузнать.

— Он славный малый.

— Славный, — соглашается она и хихикает. — «Малый».

— Я лондонец, вообще-то.

— Да уж, это точно, — она устраивает подбородок на моей груди и смотрит из-под длинных ресниц. — Жаль, что ты годами не разговаривал ни с кем из соседей.

— Нужно было, чтобы ты появилась в моей жизни. Научила останавливаться и вдыхать аромат роз, — говорю я.

Она снова закатывает глаза.

— Думаю, до меня ты перенюхал немало «роз», Натаниэль. Богатый холостяк в Лондоне, а до этого в Нью-Йорке... За рулем спорткаров. Высокий, статный брюнет. Обаятельный, и денег куры не клюют...

Я вскидываю бровь.

— Натаниэль? И ты намекаешь на то, что я, так сказать, тертый калач?

— Может, и намекаю, — говорит она. — И знаю, что это лицемерие с моей стороны, ведь тебе пришлось видеть меня с Дином, о чем сейчас жалею. Я никогда не хотела... Если бы только поняла все раньше, — она вздыхает и качаетголвой. — Прошлое есть прошлое. Но как бы то ни было... Думаю, я не хочу знать обо всех тех женщинах, что бывали здесь, в твоих апартаментах на третьем этаже, до меня. Давай притворимся, что их никогда не существовало.