Книга Один неверный шаг, страница 107 – Оливия Хейл

— Нейт, — шепчу я. В ложе из жемчужно-белого бархата покоится бриллиантовое ожерелье. Драгоценные камни сверкают на свету. С сияющей основы свисают несколько подвесок. В центре каждой — изумруд, окруженный мелкой россыпью бриллиантов, которые подчеркивают глубокий зеленый блеск.

Такие ожерелья носят кинодивы классического Голливуда. Наследницы-миллионерши. Особы королевской крови.

— Я позвонил консультанту в магазин после твоего ухода, — говорит Нейт. — Она упомянула, что ты выбрала зеленое платье. Так что я подобрал подходящее украшение.

Я осторожно протягиваю палец и провожу им по ослепительной роскоши.

— Ты взял его напрокат?

— О прокате даже речь идти не может. Повернись, Харп.

Я подчиняюсь и ловлю наше отражение в зеркале. Он в смокинге, стоит позади. Я в зеленом шелковом платье.

Нейт отводит мои волосы в сторону, обнажая спину, и надевает ожерелье на шею. Оно тяжелое и холодное, и зеленый цвет идеально дополняет платье без бретелек.

Я чувствую пальцы на затылке, когда Нейт застегивает замок.

— Нейт, — снова говорю я. — Я никогда не носила ничего настолько прекрасного.

Он проводит рукой по моему хвосту, возвращая пряди на место. Его пальцы обхватывают массу волос.

— Я никогда раньше не видел тебя с прямыми волосами, — бормочет он.

Я пытаюсь поймать его взгляд в зеркале. Но он не смотрит на меня. Глаза прикованы к хвосту в его руке.

— Я редко их выпрямляю. Слишком много мороки.

— Могу себе представить, — хрипло говорит он. — Твои кудри исчезли. Они прекрасны.

Я слабо смеюсь.

— Они вернутся. Достаточно душа или какого-нибудь некстати случившегося дождя.

— М-мм, — он откашливается и выпускает пряди. — Пойдем, если ты готова.

— Готова.

Я не перестаю касаться ожерелья весь путь вниз по лестнице и до самой машины, которую он нанял на вечер. Не хочу спрашивать, сколько в нем карат. Не хочу знать, сколько оно стоит. Это просто временное удовольствие, и только на сегодня. Нет, я хочу прожить этот момент настолько полно, насколько смогу, чтобы потом,когда все закончится, продолжать проживатьего снова и снова в памяти.

Нейт открывает дверь машины.

— Сегодня не сам за рулем? — спрашиваю я.

Он выглядит сокрушенным.

— Нет. Я раздумывал об этом, но... мне хочется выпить бокал. Или парочку.

— Хорошо, — говорю я. — Ты забавный, когда выпьешь.

Его глаза задерживаются на моих, и в них вспыхивает то самое осознание — одновременно с тем, как сама вспоминаю, что произошло в прошлый раз, когда он пил. Мы оба.

Как целовались в темном коридоре дома.

С тех пор поцелуя так и не случилось. Мы делали... всякое другое... когда застряли в той гостинице, а потом в роскошном жаре ванной.

Но не целовались.

— Садись в машину, — почти рычит он.

Мои губы растягиваются в улыбке.

— Слушаюсь, сэр.

Мы едем в тишине до Лестер-сквер и кинотеатра, где проходит премьера. Я украдкой поглядываю на Нейта. Я и раньше видела его одетым с иголочки. Даже завтракала на вершине лондонского небоскреба, пока тот сидел в помятом смокинге, и ему было на это глубоко плевать. Но в том, чтобы снова видеть его в таком виде сейчас, после того... после всего, что между нами произошло, есть что-то, заставляющее окончательно осознать, кто Нейт такой. Насколько разные наши миры.

Я и забыла, насколько он на самом деле внушителен. Насколько богат. И вот я здесь, в ожерелье, которое, вероятно, стоит больше, чем совокупный ВВП нескольких небольших стран, направляюсь на мероприятие, где для входа требуется нечто большее, чем просто деньги.