Книга Один неверный шаг, страница 103 – Оливия Хейл

Я ворочался и гадал, пользуется ли она вибратором, и это был первый раз, когда приревновал к куску силикона и двум батарейкам. Я встал до рассвета. Сходил на пробежку. Но ничего из этого не помогло, и вот я здесь, злоупотребляю напором воды и изнываю по Харпер.

Ее прикосновениям, ее улыбке, ее телу, ее губам.

Я тянусь вниз и поглаживаю член. Сжимаю его крепко и закрываю глаза — так же, как приходилось делать в той постели с ней, чтобы не кончить раньше времени.

Чувствовать ее руки на себе спустя столько лет...

Это была пытка иного рода. На ум приходит слово «агония», но не из тех, что хочется прекращать.

Я двигаю рукой медленно. Представляю ее с тем полотенцем, спущенным до талии, и идеальную обнаженную грудь. Розовые соски, румянец на щеках и влажные кудри, ниспадающие на плечи.

Образ, который обещал ей забыть.

Я сволочь. Но прямо сейчас во мне не осталось ни капли морали, пока рука движется все настойчивее, а я вижу ее своим внутренним взором.

Я хочу снова довести Харпер до оргазма. Это потребность такая же всепоглощающая, как и желание кончить прямо сейчас, и я сильно прикусываю язык. Дыхание ускоряется в ритме быстрых движений. Вода — не лучший вариант для трения, идаже немного больно, захват слишком крепкий, но, черт возьми, это именно то, что мне нужно в данный момент.

Она была такой мокрой и шелковистой, сжимая пальцы, и так крепко сдавила меня, когда кончила. Черт. Судя по ее словам, интересно, был ли у Харпер когда-нибудь кто-то, кто так концентрировался на точке G. Если нет, то это кажется чертовым преступлением.

И то, что я не попробовал ее на вкус, еще большее чертово преступление.

Я расставляю ноги шире и толкаюсь в собственную руку, словно в ее жар. С жаждой Харпер, пульсирующей во мне, ладонь — жалкая еезамена. Но это хоть что-то; что-то, что я должен сделать, потому что не могу провести день вот так. Я не смогу сосредоточиться на работе. Не мог с тех пор, как она переехала, но раньше всебыло иначе.

И теперь я знаю, какова на ощупь ее киска, сжимающая пальцы. И знаю, каково это — обнимать ее, пока спит.

Я стону, когда давление нарастает, сворачиваясь в спираль у основания позвоночника. Облегчение всего в нескольких секундах, и...

— Нет, Стэнли! Стой! — голос прорезает ослепляющую пелену удовольствия. Ее голос. Я обрываюсь с очередным стоном, когда растущее наслаждение превращается в боль от отсутствия разрядки. Смотрю сквозь стеклянную дверь душа в ванную...

На Харпер, стоящую там в безразмерной футболке.

Она держит на руках одного из ходячих хот-догов, глаза расширены... и прикованы ко мне.

— Привет, — быстро говорит она. — Доброе утро. Мне так жаль, я покормила их, а потом они отправились исследовать дом, и он просто примчался сюда. Дверь в твою спальню была приоткрыта, так что он пробрался, и, и... и... ты в душе.

Я поворачиваюсь к ней лицом. Голый. Член все еще мучительно твердый, торчит прямо, и ее взгляд падает на него.

А затем быстро ускользает.

— Да.

Щеки Харпер горят, волосы собраны в небрежный пучок, и она выглядит такой красивой и такой удивленной, что приходится проглотить еще один стон.

Она не видела меня голым раньше.

Пусть смотрит, думаю я, и делаю шаг из душа на мягкий коврик. Вода стекает по моему телу, и член кажется тяжелым, покачиваясь в воздухе.