Книга Бывшие одноклассники. Училка для миллиардера, страница 63 – Саяна Горская

Растерянно моргаю. Не знаю, что сказать. Сердце стучит глухо и тяжело, как капли дождя по стеклу.

– Но так и не заговорил, да?

Ян качает головой, улыбаясь уголком губ.

– Только вот сейчас. Я так и не смог признаться. Я вообще много чего не сделал, о чём теперь жалею. А это… – Ян чуть сжимает пальцы, потом всё же протягивает мне бумажный прямоугольник. – Это продолжение.

Забираю.

– Продолжение чего?

– Тебе ведь было интересно, написал ли автор ещё что-нибудь. Так вот… Он написал. Один стих. – Ян кусает губы, отворачивается на миг, но почти сразу возвращает взгляд к моему лицу. – Юль, я никогда в жизни до этого ничего не писал, но когда у меня перед глазами стоит твой образ я… Я хочу творить. Я хочу созидать, а не разрушать. Рядом с тобой я становлюсь лучше. Ты делаешь меня другим человеком. Я правда хочу стать лучшей версией себя, но… Без твоей помощи я не справлюсь.

Голос Яна звучит низко, почти срывается на хрип.

Он подаётся вперёд.

Резко, словно что-то внутри него рвётся, ломается.

Между нами всего несколько сантиметров свободного пространства.

Я чувствую его дыхание – тёплое, чуть сбившееся. Чувствую, как его рука поднимается, медленно, неторопливо, и замирает в воздухе, не касаясь меня.

Грудь Ян вздымается, когда он втягивает воздух – будто борется сам с собой.

Мои губы чуть приоткрываются. Ловлю себя на том, что не могу пошевелиться.

Его взгляд скользит по моему лицу – по глазам, скулам, губам.

Сейчас.

Сейчас он меня поцелует.

Я не уверена, что смогу его остановить.

И самое ужасное – я не уверена, что хочу его останавливать.

Я вся натянута, будто струна, и Ян, кажется, чувствует это. Он наклоняется чуть ниже, и его губы замирают в миллиметре от моей кожи. Не касаются, но останавливаются дразняще близко.

Ян выдыхает, и этот горячий призрачный поцелуй на моей коже пробирает до самых костей.

Готова поклясться – я чувствую этот поцелуй, хотя его не было.

А потом Ян отстраняется с такой болезненной гримасой на лице, будто ему приходится прикладывать титанические усилия, чтобы сделать это.

Грудь его всё ещё тяжело вздымается, но он делает шаг назад.

В глазах – шторм.

– Я пойду, – говорит он, резко разворачивается и уходит, оставляя меня в этом предательском,оглушающем, лишенном воздуха пространстве.

Смотрю на его удаляющийся в сумерках силуэт, медленно разворачиваю лист бумаги.

Dans tes yeux, je vois l'univers, Une étoile qui brille dans l'hiver. Ton rire est une mélodie douce, Un écho qui jamais ne s’émousse.

В твоих глазах я вижу вселенную, Звезду, сияющую в зиме. Твой смех – это нежная мелодия, Эхо, что никогда не гаснет.

Зажмуриваюсь, потому что реальность вдруг теряет устойчивость, словно земля под ногами проваливается. Сердце пропускает удар, а затем резко ускоряется, разгоняя горячую волну по венам.

Срываюсь с места, влетаю в квартиру, едва не сбивая с лап Ведьму, которая возмущённо фыркает мне вслед.

Несусь к книжному шкафу.

Дрожащими руками вытаскиваю с полки старый, потрёпанный томик «Гордости и предубеждения». Лихорадочно пролистываю пожелтевшие страницы, пока пальцы не натыкаются на сложенный вдвое листок.

Я прекрасно знаю, что там написано, помню каждую букву, каждую линию на этом клочке бумаги.

Разворачиваю.

Сравниваю с тем, что только что дал мне Ян.

Это действительно писал он.