Книга Кавказский отец подруги. Под запретом, страница 67 – Рокси Нокс

— В тысячный раз говорю тебе спасибо! — наклоняюсь и целую его руку на руле. Он недовольно на меня цыкает, а я смеюсь.

— Алла, в твою квартиру пока нельзя, я вызвал туда клининг. Да и вообще, в ней требуется ремонт. Поэтому мы едем ко мне, поживешь у нас. Напоминаю на всякий случай: Самира не должна знать о том, что мы были близки.

Как и когда мне ему сказать о ребенке? Может прямо сейчас? А что, собственно, тянуть?

— Булат, ты можешь остановить машину?

— Тебе плохо? — смотрит на меня обеспокоенно.

— Нет. Я хочу сказать тебе что-то важное. Прямо сейчас.

Волнуясь, Шерханов паркует машину возле магазина.

— Я беременна.

Булат замирает, устремив на меня взгляд, полный неожиданности и какого-то глубинного, пока не прочитанного мной чувства.

Время будто останавливается, и я впиваюсь взглядом в его лицо, пытаясь разглядеть хоть малейшую подсказку относительно его реакции.

Тишина становится почти осязаемой, и я начинаю жалеть о своей импульсивности.

Может быть, стоило выбрать более подходящий момент? Может быть, как-то подготовить его? Но слова уже вылетели, и теперь мне остается только ждать.

Булат медленно выдыхает и берет мою руку в свою. Его хватка крепкая, но нежная.

— Беременна, — повторяет он тихо, словно пробуя это слово на вкус. В его глазах мелькает что-то похожее на изумление, а затем на счастье. — Алла, это… это просто невероятно. У меня будет сын?

— Ну, или еще одна дочь.

— Не может быть!

— Почему же не может? Наша близость, она была… гм…

— Да, я знаю, просто… Мы столько раз пытались зачать, что я привык, что… Боже, что я несу?

— Ты счастлив? — спрашиваю.

— Счастлив? Алла, я на седьмом небе от счастья! — Он крепче сжимает мою руку. — Я хотел еще детей, я мечтал об этом. И теперь это происходит… с тобой.

Он замолкает, глядя на меня полным нежности взглядом.

— Я тожеобрадовалась, когда узнала. И получила мощную поддержку от сидящих в камере женщин.

— Поехали домой, — говорит он, заводя машину. — Ты должна отдохнуть. Сидела там… будучи в положении, — горько качает головой. — Завтра поедем к врачу, пусть выпишет витамины. Тебе надо добрать всего того, чего ты лишилась за эти дни в СИЗО. Но опять же, Самире ни слова, — предостерегает меня.

— Хорошо, я поняла.

Заходим в дом Шерхановых, и Самира несется мне навстречу:

— Алла!

— Самира!

Тепло обнимаемся.

— Как я рада тебя видеть! Ты даже не представляешь, как я волновалась. Папа ничего толком не рассказывал, только твердил, что все будет хорошо.

— Всё и правда закончилось хорошо.

Для меня. А для матери все только начинается. Но у меня спокойна душа за нее — в той камере ее точно не обидят.

Самира отстраняется и внимательно меня осматривает.

— Ты какая-то… другая, — говорит она задумчиво. — Словно светишься изнутри, как бы глупо это ни звучало.

Не успеваю ответить, как Булат вмешивается в разговор:

— Алла просто устала после всего пережитого. Ей нужно отдохнуть, поесть. Самира, может, приготовишь ей что-нибудь вкусненькое?

Самира кивает и уходит на кухню, бросив на меня вопросительный взгляд. В ответ пожимаю плечами. Папа сказал, папу надо слушаться.

— Я пока приму душ и переоденусь, — говорю Булату.

— Хорошо, конечно. А потом отдых…

* * *

Шелк моего платья нежно льнет к коже, когда я устраиваюсь поудобнее на диване, напротив Булата. На свидание меня собирала Самира, и сегодня я блистаю, как королева.