Книга Кавказский отец подруги. Под запретом, страница 66 – Рокси Нокс

Ничего себе, новости!

— Мама, — поворачиваюсь лицом к матери, которая лежит на моей шконке.

Для нее не хватило места в переполненной камере, и я сказала ей лечь рядом со мной. Так мы и провели всю ночь, лежа бок о бок.

Она обнимала меня, гладила по голове, и я как будто в детстве оказалась. Это была моя самая спокойная ночь в СИЗО несмотря ни на что.

— Мамочка… если я не вернусь, знай, Булат тебе поможет. Не отчаивайся, мы что-нибудь придумаем.

— Мария Семеновна, — поворачиваюсь к бабушке, которая проявила ко мне участие. — Спасибо, желаю вам выйти отсюда как можно скорее. Я передам вам самый вкусный чай.

— Иди, девчонка, —кивает Мария Семеновна, и не возвращайся сюда больше. За мамкой твоей мы присмотрим.

— Давай, принцесса, — говорит старшая по камере. — Не забывай нас. И больше не попадай.

Выхожу из камеры, бросив на ее многочисленных обитателей прощальный взгляд.

У следователя Иванова уже сидит Шерханов. Сердце несется вскачь. Волнение охватывает тело, меня кидает в жар. Как же мне его не хватало! С трудом сдерживаю себя, что не кинуться его обнимать.

— Привет, — шепчу ему. — Спасибо, что пришел.

— Я за тобой, — отвечает Булат. — С тебя сняты все обвинения.

Следователь Иванов недовольным тоном подтверждает слова Шерханова и просит меня расписаться в бумагах.

Неужели все закончилось?

— А моя мать? — спрашиваю робко.

— Мы потом поговорим о ней, — отвечает Булат.

— Ну и семейка, — буркает Иванов, шлепая печатью в пропуске. — До свиданья, — передает мне бумажку. — И вам до свиданья, — кивает Шерханову

— Скорее до следующей встречи, — усмехается Булат. — Я буду представлять интересы Астаховой матери.

Иванов закатывает глаза, но от реплики воздерживается. Похоже, Булат уже успел показать себя таким, каким мы его знаем в институте — властный и в меру жесткий, раз он так смирно себя ведет.

Выходим из здания следственного изолятора, и свежий воздух обжигает легкие.

Булат крепко берет меня за руку, и мы идем к его машине.

— Спасибо тебе, — обнимаю его робко. Стесняюсь своего запаха. — Тебя даже просить не пришлось защищать мою маму.

— Это мой долг.

— Я люблю тебя. Ты самый потрясающий мужчина на свете. Когда я приму душ, то непременно поцелую тебя.

— Можешь поцеловать прямо сейчас.

— Что ты! От меня пахнет.

— Прекрати, — тянется к моим губам. Обнимает, целует, ласково проводит пальцами по спине. — Всё кончено, Алла.

— Между нами? — спрашиваю с испугом.

— Глупая, что ли? Даже не смей думать об этом! Ты на свободе. А у твоей матери есть шанс легко отделаться.

— Как это?

— Виктор жив…

Глава 37

По дороге к дому Булата, я узнаю подробности. В тот вечер он приехал вовремя, и вызванная им скорая помощь спасла истекающего кровью Виктора. Врачи обещают, что он будет жить. А если он будет жить, значит сможет ответить за свои преступления.

Что касаемо моего дела, Шерханов нашел-таки ту женщину с костылями. Правда, сногами у нее все в порядке, и она действовала по просьбе Виктора, не вдаваясь в детали, зачем ему это нужно. Витька ей заплатил за услугу. И она готова дать против него показания.

— Этот сучонок все учел, кроме одного, — говорит Булат. — Что у тебя есть я. Я, который защитит свою девочку и докопается до правды.

А ведь он прав! Не будь у меня Шерханова, я бы точно села. Витьке бы досталась квартира, матери развод, а мне тюрьма.