Книга Кавказский отец подруги. Под запретом, страница 47 – Рокси Нокс

— Скажи мне что-нибудь грязное, профессор. Я хочу услышать от тебя ругательства.

Ее слова, словно искра, поджигают пламя внутри меня. Чувствую, как кровь приливает к лицу, а тело охватывает жар.

— Чертовка, — шепчу ей на ухо, обжигая ее мочку дыханием. — Ты сводишь меня с ума.

— Скажи что-нибудь.

— Не провоцируй!

— Будупровоцировать, — она легонько кусает меня за нижнюю губу, и я в отместку натягиваю ее на свой член до упора.

Алла ойкает.

Нежность перерастает в неистовое желание, и я уже не в силах сдерживать себя. Движения становятся более уверенными, более ритмичными, более жесткими…

— Раздвинь ножки пошире, сегодняшней ночью ты принадлежишь мне. Я буду трахать тебя, пока ты не попросишь о пощаде.

— Не попрошу. Делай со мной всё, что захочешь.

— Позволь мне войти в твою киску сзади.

Переворачиваю девчонку на живот и раздвигаю пальцами нежные лепестки.

Врезаюсь головкой в ее узкую расщелину, она выгибает спину.

— Хочешь еще?

— Да-а-да.

— Я собираюсь тебя замучить.

— Да, сделай это, профессор. Я твоя плохая девочка.

— Сама напросилась.

Во мне просыпается зверь, и я уже не могу контролировать свои инстинкты.

— Ты будешь моей, слышишь? Только моей, — шепчу я ей на ухо, и каждое слово обжигает ее кожу, словно клеймо.

Она стонет в ответ. Ее тело дрожит от возбуждения. Ее пульс учащается, ее дыхание становится прерывистым.

Погружаюсь в нее все глубже и глубже, пока из члена не хлынула сперма.

Обмякаю, прижимая ее своим телом к тюкам сена.

С ума сойти. Секс в конюшне. Я даже представить себе не мог такую ситуацию.

Алла лежит подо мной, ее глаза полны желания и подчинения. Я чувствую себя всесильным, обладающим ею безраздельно.

В конюшне запах сенa смешивается с ароматом ее кoжи, сoздавая пьянящий коктейль.

Пoнимаю, чтo пoтерял гoлoву, чтo эта встречa изменила меня. И теперь я не мoгу без нее, да и не хoчу.

Глажу ее пo спинке, и она вздрагивает oт моего кaсaния.

Пoтом перехoжу к ее груди, нежнo массируя сoсочки.

Алла стoнет, завoрaживaя меня свoим звукoм.

— Ты снова попросишь меня ничего не говорить Самире? — спрашивает она, поднявшись на локте.

— Попрошу, Алла. Я сам ей скажу, когда придет время.

— Ты меня стесняешься?

— Ну что ты такое говоришь, девочка?

Рассматриваю ее шикарное обнаженное тело. Как такой малышки можно стесняться? Ею можно только гордиться.

— Ты будешь меня скрывать ото всех. Но знаешь, Булат… я не буду от тебя ничего требовать.

— Моя маленькая умная девочка.

— Я хочу быть с тобой.

— Я тоже этого хочу. И мы будем вместе.

— Ты не бросишь меня утром?

— Не брошу,Алла.

— Расскажи мне что-нибудь, — шепчет она, прильнув ко мне. — Что-нибудь красивое, чтобы я запомнила. Расскажи, как стал профессором юриспруденции в свои тридцать восемь.

Усмехаюсь, поглаживая её мягкие волосы.

Красивое… Что может быть красивее этой ночи, этой близости?

— Хорошо, слушай, — мой голос звучит тихо и немного хрипло. — Путь к профессорству не был усыпан розами. После университета я несколько лет работал следователем. Видел много грязи, много боли. Но это научило меня понимать людей, видеть их мотивы, копаться в правде. А потом я решил, что хочу не только расследовать на преступления, но и предотвращать их. Преподавать, воспитывать новое поколение юристов, справедливых и честных.

Дыхание Аллы постепенно выравнивается. Она засыпает у меня на плече, такая маленькая и беззащитная.