Книга С любовью, Луна!, страница 45 – Лина Мак

— Что вы сегодня все рычите? — спрашиваю уже раздражённо, — У васчто, магнитные бури у всех?

— Вика! — повышает голос, — Ты, что забыла, чем закончилась ваша последняя такая стычка? А ты сейчас и так уже в больнице. И если тогда я не смог доказать, что ту аварию подстроил именно он, то сейчас смогу! Если ты не будешь тупить! — на последнем предложении Денис уже начинает нервно расхаживать по палате, а у меня всё сжимается внутри.

Ведь мне начинает доходить кое-что! Но уж очень это страшное заключение выходит, и я хочу сейчас же выяснить всё.

— Сядь Денис Львович! — говорю, но от моего голоса юрист резко останавливается и удивлённо смотрит на меня, — Ты сейчас мне всё расскажешь или не выйдешь с этой палаты. И не дай Бог, решишь что-то скрыть от меня, я пойму это. Сразу! Но после — тебе не завидую.

И Денис сел. Точнее, просто плюхнулся на стул, смотря на меня ошарашенным взглядом. И я его понимаю, ведь даже дети начинали нервничать, когда я так резко успокаивалась и начинала говорить спокойно и тихо.

В такие моменты мне Ксюша говорила:

— Мам, ты лучше ори на нас, чем вот так разговаривай. Потому что когда ты начинаешь говорить так, ноги начинаю дрожать сами по себе.

И пускай передо мной сейчас не моя девочка, но эффект произведён правильный. Значит, разговору быть!

Наверное в этой реальности, у меня слишком импульсивный характер. Вот всё-таки в чём плюс семьи и маленьких детей: не только мы их учим всему, но и дети учат своих родителей многому. Важно только это понимать!

Но пока я здесь, то могу же почудить? Хотя, чудить уже особо и не хочется.

Смотрю на горсть таблеток в руке и не могу заставить себя выпить их. Поднимаю взгляд и замечаю, что в зеркало заднего вида на меня смотрит Николай Иванович.

— Виктория Викторовна, может мы развернёмся? Ещё не так далеко уехали. — тихо проговаривает мужчина.

— Нет, Николай Иванович. Едем. — спокойно отвечаю и всё-таки закидываю в себя эту горсть.

Запиваю всё это водой и откидываюсь на сиденье. За окном пейзажи сменяют друг друга. Первые дни лета всегда очень красивы. Вот только я вроде и вижу всё это сейчас, но не могу найти в себе обычный отклик. Меня будто парализовало в этом мире. В этой боли. В этом… дерьме!

И может я бы восприняла нормально вчерашний рассказ Дениса, если бы вечером мне не позвонила рыдающая Надя и ни стала бы меня обвинять, что я обманула Полю и она теперь рыдает в комнате.

А ведь я даже забыла, что обещала ребёнку по магазинам пройтись. И ещё, даже понятия не имею, знают ли здесь о болезни Виктории.

Но судя по реакции Нади, когда я ей сказала, что как только меня выпишут я сразу приеду, никому Вика ничего не сказала.

Телефон на сидение рядом, постоянно мигает, молча оповещая меня о том, что ко мне пытаются дозвониться явно половина больницы.

Да. Я просто проснулась сегодня в три часа ночи и позвонила Николаю Ивановичу, предупредив о том, чтобы через тридцать минут он стоял у ворот учреждения.

Когда мне плохо или я нервничаю. Когда не могу найти ответ на вопрос, или просто хочу побыть одна, то просто ухожу в сад.

Свой сад! На качелю!

Но в квартире такого счастья нет! Как вообще можно жить без качели? Эх, Вика, Вика!

И пускай я понимаю, что поступаю сейчас ни как тридцати пяти летняя женщина.

И даже, возможно, завтра мне будет стыдно, но мы едем туда, где у меня есть качели. А еще, я очень надеюсь, что они там будут точно! Хотя даже представить не могу, кто может жить в «нашем» доме.