Книга Редкий цветок для Дикого, страница 52 – Лина Мак

Действительно — Дикий. Всё в нём кричит сейчас о его состоянии. Но мне так страшно признать, что это не оттого, что он скучает, а потому, что я пришла сама.

— Я не знаю, как ты вообще можешь находиться со мной рядом, но отпустить не могу, и правду рассказать не могу, — и столько боли звучит сейчас в его голосе.

Гера будто пытается преодолеть в себе что-то, будто заставляет держать себя в руках.

— Я знаю, — шепчу и поднимаю руку, чтобы дотронуться до него, но немного тушуюсь под его взглядом.

— Что знаешь?

— Всё знаю, — выдыхаю. — Вероника Николаевнаещё в больнице рассказала мне многое. Но мне и этого достаточно.

— Цветик, — стонет Гера, опуская мою руку, а мне становится так обидно.

Я не понимаю себя, или понимаю, но разберусь с этим позже. Сейчас я хочу одного. Боюсь так, что ноги немеют, но хочу.

Сама поднимаю руки и, схватив Геру за шею, притягиваю к себе, впиваясь в губы. В голове мелькает мысль, что я так и не научилась целоваться, но мне нужно сейчас это.

Герман будто окаменел. Даже не шевелится. Я и дыхания его не слышу. Медленно отстраняюсь, чтобы посмотреть ему в глаза, а там…

— Это был твой выбор, Цветик, твой, — он выдыхает со свистом. — Я хотел не так, клянусь, но сил больше нет терпеть.

Он подхватывает меня под попу, заставляя обвить его ногами, и укладывает на диван, быстро раздевая.

— Гера, я боюсь, я не могу, — пытаюсь остановить его, но по телу бежит нереальная дрожь, будто меня окунают по очереди то в холодную, то в горячую воду.

— Я знаю, что можешь, — выдыхает он мне в губы, прикусывая нижнюю. — Я тебе докажу, только пусти меня.

— Гера, — голос дрожит, а в памяти всплывают моменты того, как это было когда-то.

— Не вспоминай, пожалуйста, — он снова целует, и так жадно, что я начинаю задыхаться от нехватки воздуха. — Я покажу тебе то, как было у нас, когда мы сделали Сашу.

Он отрывается от моих губ, а я понимаю, что мы уже почти голые. Боже, что же сейчас будет?

3 года спустя…

— Нет, нет, нет, — пищу, пытаясь выпутаться из захвата Геры.

— Да-а-а, — тянет он так, что я уже хочу его.

Хочу так, что пальцы на ногах поджимаются.

— Нет, — прошу его остановиться. — Я ещё не пила таблетку. Пожалей меня.

— Может, ну их, эти твои таблетки? — из-под одеяла вылезает наглое лицо мужа.

— Нет, ты обещал, — начинаю яростнее вырываться из его захвата. — Я Вику и Нику только выдохнула. И вообще, кто-то мне сказал, что в нашем женском царстве королевских особ достаточно.

— Я передумал, — Гера скручивает меня и, устроившись между ног, входит сразу и на всю длину.

— М-м-м, — стону ему в рот.

— Обожаю утренний секс, — с хрипотцой отвечает Гера и, сделав ещё несколько быстрых движений, выходит из меня и разворачивает задом, ставя на колени. — Хочу тебя так.

— Гееер, — сама уже прошу его.

Теперь мне нужно, очень нужно его получить. Хочу много, быстро и так, как умеет делать только мой муж.

— Ты же не хотела, — язвит он, отпуская мне шлепок по заднице, отчего я взвизгиваю.

Радует только то, что вчера вечером детей забрала к себе Вероника Николаевна.

— Хочу, чтобы ты кричала, Цветик, — шепчет он, прикусывая зубами место шлепка. — Хочу, чтобы стонала.

— Да хватит уже! — чуть ли не вою. — Я хочу тебя, хочу. Очень хочу и прямо сейчас!

Это стало для нас ритуалом. Я каждый раз должна сказать ему, что хочу его. А если я не говорю, то и продолжения не будет.