Книга Редкий цветок для Дикого, страница 50 – Лина Мак

— Да, — быстро поднимаюсь и иду к ней.

— Я поговорить, — она заходит в кабинет, но останавливается, когда замечает меня, идущего на неё. — Герман, остановись, — шепчет.

— Я тоже хочу поговорить, — отвечая, подхожу к ней вплотную.

Вижу, как дрожит, но голову не поднимает. Я не дотрагивался до нее все эти дни, но сейчас понимаю, что сил больше нет терпеть.

— Я хочу развод, Гера, — совсем тихо говорит Алла, а я будто проваливаюсь в вакуум от её слов.

Я дома уже почти неделю, и вся моя красота сошла с лица. Но внутри так больно, что не могу даже в зеркало на себя смотреть. Каждый раз вспоминаю, с каким выражением лица на меня смотрел первые дни Герман, и становится противно.

Он будто заставлял себя находиться рядом. Для него всё было в тягость. Хотя я видела, как он общается с Сашенькой, как играет с ней. Он каждый день приходил ко мне, но я не видела даже капли тех эмоций, которые были в нём ещё до отъезда в столицу. Или того, что я чувствовала, когда он обнимал и целовал меня в комнате за день до всего этого.

Но не это стало концом всех моих иллюзий. Когда мне сказали, что в больнице находятся и Виктор, и Вероника Николаевна, я не смогла усидеть в палате.

К Виктору меня не пустили, а вот к Веронике Николаевне я попала. Увидев меня, она расплакалась и начала просить прощения.

Сейчас я понимаю, что лучше бы я этого не слышала, но правда всегда вскрывается, пускай и через столько лет.

— Он всегда любил её. Любил твою мать. Мы были подругами с ней в школе. Одна из самых красивых девчонок нашего городка. Все хотели дружить с ней, надеясь привлечь внимание парней, которые постоянно крутились возле неё, но никто даже близко не догадывался, как её это раздражало и обижало, — сквозь всхлипы начала говорить Вероника Николаевна, а у меня волосы дыбом встали. — Марат не был исключением. Но она всегда всех отшивала. Пока в наш городок на практику не приехал твой отец, — Вероника Николаевна снова всхлипнула, а я задрожала ещё сильнее.

Я знала историю знакомства мамы и папы. Я ещё помнила образ счастливых родителей, которые часто ходили гулять со мной. Сколько было всего пройдено. А после папы не стало, и мама осталась в моей памяти пьющей и умирающей внутри.

— Марат делал много гадостей, чтобы разлучить их. Очень много, до того момента, пока однажды твой отец не побил его так, что он попал в больницу. В Марате что-то изменилось с тех пор, — снова всхлипнула Вероника Николаевна.

— Не рассказывайте, если Вам тяжело, — сказала я, но в ответ получила только отрицательный кивок.

— Ты должна была знать изначально всё, но я боялась рассказать Гере, кто ты такая. А ещё я была рада за сына, когда он пришёл домой и рассказал, что встретил ту самую, — она снова вытерла слёзы и перевеладыхание. — Тогда отец Марата запретил мне говорить, кто ты. Сказал, что то, что было — прошло. А ваша жизнь, это только ваша. Но кто же знал, что Марат ничего не забыл?

— Я, наверное, пойду, — попыталась я тогда уйти, но Вероника Николаевна остановила меня.

— Я должна рассказать, Алла, должна, — схватила она меня за руку. — Если не расскажу, не прощу себя. Это Марат виноват в гибели твоего отца. Он виноват в том, что твоя мама спилась. Он виноват в том, что Гера так поступил с тобой. Марат подкупил Шмелёва, чтобы тот сказал Герману о том, что спал с тобой, пока он был в армии. Что ты спала со всеми.