Книга Редкий цветок для Дикого, страница 4 – Лина Мак

— Герман, мне совершенно не нравится твоё поведение! — отец сидит напротив, в моём кабинете и, как обычно, решает сделать мне мозг.

— Что не нравится? — спрашиваю, не поднимая головы от документов. — Компания развивается, наращивая обороты и привлекая новые инвестиции. Тем более новое производство даёт возможность развиться ещё и в сфере конструирования. Так что не так, отец?

— Ты как со мной разговариваешь? — рявкает он, ударяя о стол ладонью.

Уже седой, но всё такой же строгий и жёсткий во всём, что касается бизнеса и семьи. Его боится весь офис и все замы, если он не в настроении. Вот только я уже совершенно не в том возрасте, чтобы бояться или слушаться его. Давно не в том. Да и его советы не всегда были полезны. А иногда — разрушительны.

— Если ты сейчас не успокоишься, у тебя снова подскочит давление. Как ты тогда оправдаешься перед очередной бабой? — я смотрю на него с прищуром и вижу, как его лицо начинает покрываться красными пятнами.

— Ты что, щенок, забыл, кто тебе всё это дал? — он склоняется ко мне ниже, пытаясь давить.

— Это всё я дал себе сам, если ты не забыл, — отбиваю я его нападки. — И даже аренду офиса оплачиваю в бухгалтерию, — откидываюсь на спинку кресла и смотрю на отца.

Не понимаю, когда всё так изменилось. Чем больше я развиваюсь и росту в своём направлении, тем злее становится отец. А последние полтора года вообще полная жесть.

В голове всплывают слова Руса, когда я приехал к нему в больницу после страшной аварии, в которую он попал не просто так:

— Дикий, ты придержал бы своих коней. Чую, поиски твоей правды загонят многих в могилу, — весь побитый, с серьёзнейшими переломами, пролежавший в коме почти месяц, Рус пытался шутить, но в его глазах читался прямой намёк.

— Этого не может быть, Рус, — ответил я другу.

— Мы часто ошибаемся в самых близких. Я не исключение. Но на тот свет не хочу. Там ничего нет. И ещё, я помню номер машины, которая меня тогда подрезала.

— Ты башкой долбанулся так, что всё могло смешаться, — хмыкнул я, услышав номер.

— Думай, Дикий, — Рус прикрыл глаза и заснул, а я понял, что всю жизнь жил не своей жизнью.

— Так что не так? — снова спрашиваю я.

— Ты должен сейчас готовиться к встрече со своей невестой, а сам торчишь здесь! — гаркает отец. —Она прилетела, а ты, идиот, даже не соизволил встретить её.

— Эта невеста нужна кому? — снова задаю я вопрос. — Мне она не нужна. Я себя прекрасно чувствую и так.

— Герман, я тебя в порошок сотру, если у меня сорвётся контракт с Решетниковым, — шипит отец, полностью краснея, даже руки и шея красные.

— А кто тебя за язык тянул? — поднимаюсь со своего места, копируя позу отца. — Я тебе баба на выданье? Или ты что-то решил кому-то доказать, отец?

— Да я тебя…

Отец замахивается, но я хватаю его за руку и сжимаю достаточно сильно, чтобы он оценил: в данной ситуации сила не на его стороне.

— Ты помнишь, что любил говорить дед? — спрашиваю я, замечая, как дёргается его кадык и округляются глаза. — Сына нужно воспитывать, пока он лежит поперёк лавки. Ты своё время просрал, отец. Меня воспитывал дед.

— Я зарабатывал деньги на твоё воспитание! — выкрикивает он и дёргает руку на себя.

— Молодец, — отвечаю я, поправляя пиджак. — А ещё дед учил, что если мужчина принимает решение жениться, то это должна быть только та женщина, которая заставляет его сердце останавливаться, а после запускает заново. Я такой ещё не встретил, — вру я, и от этой лжи горечь выступает на языке. — А если тебе нужна дочка Решетникова, то можешь жениться на ней сам. А мы с мамой пожелаем тебе удачи.