Книга Даже если ты уйдешь, страница 51 – Лия Султан

— Ма, откуда цветы? Вы же с Сонечкой встречались, — свел брови к переносице сын.

— От благодарных клиентов в честь сто двадцатого подписчика, — соврала Эсми, чтобы отвести от себя подозрения.

— А, ну класс, — пожал плечами Руфат и пошел за вазой.

— А клиент мужчина или женщина? — поиграв бровями, поинтересовалась Ситора.

— Женщина, — соврала мама.

— Жалко, — надула губки девочка. — Я уже подумала, что у тебя поклонник появился. То цветочки, то в пятницу пришла поздно, то сегодня.

Эсми, которая в этот момент вешала пальто и стояла спиной к дочке, на мгновение остановилась и подумала: “А вдруг что-то подозревает? Или видела? Нет, как она могла нас увидеть?” Но в следующую секунду она взяла себя в руки, повернулась и с улыбкой сказала:

— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали. В пятницу у нас форс-мажор с продавцом случился. А сегодня мы с Соней встречались.

Эсмигюль пошла переодеваться в комнату, а Ситора засеменила следом.

— Расскажешь? Как там Сонечка и ее загадочный ухажер?

— Ситора!

— Ма, ну вся родня его уже видела, а мы — нет.

— Не вся родня, не выдумывай. Он заехал на пять минут и уехал. Может быть и остался бы, если бы не твои дяди, у которых детство в одном месте заиграло.

И это правда. Мужчина Сони — Лев — приехал в наше родовое гнездо, когда мы все готовились к поминками, а мужчины только зарезали барана. Потом чуть не досталось царю зверей, но Софья устроила такой разнос, что братья трусливо убежали в огороди спрятались, чтобы Соня их не зарезала.

Ситора плюхнулась на кровать и расхохоталась.

— Ма, ну почему ты не сняла все на телефон!

— Потому что все случилось очень быстро, как в кино, — просунув голову в ворот домашней футболки, она вытащила свои волосы, подняла их вверх, закрутила в жгут и закрепила бархатной резинкой. — Рассказывай, что там в школе?

Дети уснули ближе к одиннадцати, а у самой Эсми была бессонница. Тихо спрятавшись на кухне, она села на обтянутый приятной на ощупь серой тканью широкий стул, подобрала под себя ноги и взяла в руки свежезаваренный горячий чай с мёдом. Дождь отбивал ровный ритм на карнизе, мокрая пожелтевшая листва висела сосульками на тонких ветвях, призрачный свет уличного фонаря скользил по хрупким блестящим каплям, толстым листьям “Денежного дерева” и тонким — “Женского счастья” в коричневых керамических горшках. Подумать только: ведь всего пару часов назад было сухо, они сидели в кафе всё в том же районе и он завел разговор о Руфате и Лейли.

— Тебя это напрягает? — спросила Эсми.

— Не то чтобы напрягает, но ты пойми, она — моя девочка. А тут я узнаю, что у нее появился друг, который дарит ей эклеры. Она ведь так мне и не призналась. Я ждал-ждал все выходные — ничего.

— Послушай, — Эсмигюль подалась вперед, — это нормально для девочки. Они лучше скажут об этом маме, тёте, но не отцу. Считай, что она бережет твои нервы. И потом, что может случиться в пятнадцать?

— Любовь может случится, — вздохнул Муслим.

— А ты будешь против? Если мой Руфат и твоя Лейли будут дружить? У вас есть на это какие-то ограничения?

— Нет. Я не буду против, потому что он — твой сын. А по поводу ограничений, — он ненадолго задумался. — Я не хочу ее ограничивать и запрещать. У меня перед глазами есть пример ее мамы, которой крылья подрезали в юности. Я не враг своему ребенку.