Книга Не отдавай меня ему, страница 21 – Лия Султан

— Хорошо. Я не скажу. Обещаю.

Она кивает — и словно немного расслабляется. Порыв ветра едва не срывает с её волос платок, она удерживает его ладонью. Тёмная прядь падает на лицо.

Моя рука сама тянется к ней. Я осторожно, кончиками пальцев, отвожу шёлковистый локон. Кожа виска обжигающе горячая. Под пальцами — невероятная мягкость. И — похороненная нежность внутри, к этой девочке, которая вдруг стала центром бури в моей размеренной жизни.

Она замирает, широко раскрыв глаза, и щёки её заливает яркий румянец. Я быстро убираю руку, чувствуя, как по ней разливается странное жжение.

— Иди в дом, — говорю, отводя взгляд. Голос снова деловой, отстранённый. — Отдохни.

— А вы не зайдёте?Не пообедаете? — тихо спрашивает она.

— Нет. У меня дела на работе.

Я резко разворачиваюсь и иду к машине, ощущая её взгляд у себя за спиной. Сажусь за руль, завожу двигатель. Пальцы, которыми я только что коснулся её кожи, сами собой сжимаются и разжимаются. Они горят, будто обожжены. И этот огонь я увожу с собой, уезжая прочь от дома, от неё, пытаясь убежать от самого себя.

Я приезжаю в офис, загоняя в угол всё, что осталось там, за воротами. Работа — единственное, что не вызывает вопросов. Даю взбучку логистам, решаю проблему с отгрузкой труб в порт. Цифры, графики, договоры — знакомый мир, где всё подчиняется логике.

В самый разгар звонит телефон. На экране — Зарина. Родная сестра. Вздыхаю и беру трубку, ещё не зная, что сейчас прорвётся та тихая ярость, что копилась с утра.

— Да, — бросаю в трубку, не скрывая раздражения.

С другого конца — пауза, затем тонкий голос:

— Я не сильно беспокою?

— Ты по просьбе мамы звонишь? — спрашиваю напрямую, экономя время и нервы.

— Да, брат, — Зарина вздыхает. — Она плачет, жалуется. Возможно, ты как-то пересмотришь своё решение, пока люди не начали шептаться.

Люди. Эти вечные «люди». От одного упоминания о них снова сжимаются кулаки.

— Что именно скажут люди? — мой голос становится тише и опаснее.

Зарина, замявшись, выдавливает:

— Что ты забрал себе жену младшего брата. Вот как это выглядит.

Вот оно. Грязная, гнилая суть их беспокойства. Не её безопасность, не ценность человеческой жизни, не её сломанная душа. А то, как это «выглядит».

— Я пальцем её не тронул, — каждое слово звучит как выстрел. — В отличие от него.

— Джафар, это чужая семья, а ты не вершитель судеб, — в голосе сестры слышится упрёк. — Ну поплакала девочка, ну надавила на жалость. Но ты же взрослый мужчина.

— Взрослый мужчина, чья обязанность — смотреть сквозь пальцы на насилие, чтобы не нарушить идиотские условности?

— Ты не должен поддаваться манипуляциям Латифы. Женщина, построившая двух братьев друг против друга, не заслуживает доверия.

— Зарина, это бессмысленный разговор, — обрываю я её, чувствуя, как закипаю. — Я сказал: она останется в моём доме, пока не решится вопрос с разводом. Так и будет. Всё, мне некогда, сестра. До встречи.

Сбрасываю звонок, не дожидаясь ответа. Кладу телефон на столтак, что тот подпрыгивает. Откидываюсь в кресле, упираюсь локтем в подлокотник и прикрываю глаза ладонью. Сквозь настойчивый стук в висках слышу тихий стук в дверь.

— Войдите! — бросаю, не открывая глаз.

Убрав ладонь от лица, вижу на пороге Карину. На ней узкая чёрная юбка, сидящая как вторая кожа, и белая шёлковая блузка. Она знает, как произвести эффект.