Книга Две жены моего мужа, страница 45 – Лия Султан

— Хотел бы я знать. Я закапываю себя все глубже и глубже. Где моя жена?

— У подруги. Просил ее не садится за руль во время истерики — не послушалась. Знаешь, что ты сделал, брат?

Молча буравим друг друга взглядами. Что он хочет мне сказать? Она пострадала?

— Что? — спрашиваю, боясь услышать страшное.

— Ты сломал ее. Видел бы ты ее глаза, когда она убегала. Безумные просто. Я всегда хотел, чтобы как у вас. Чтобы жена на меня также смотрела, как Зара на тебя. Но так и не нашел девушку, похожую на нее.

— Ты чё говоришь? Ты больной? — начинаю закипать я. Мало мне друга, который смотрит на мою жену так, что я с ума схожу от ревности, так еще и брат. Они вдвоем совсем ох**ли?

— Тебе всегда все слишком легко доставалось, — усмехается он. — Согласись, Карим. Ты старше, опытнее, умнее. Папа всегда так говорил. Мама тоже постоянно с тебя пылинки сдувала, а жена смотрела как на Бога. Вот ты и почувствовал себя Богом. Да, брат?

— К чему ты ведешь? — хрипло отзываюсь и смотрю на него с тревогой.

— Ты в дерьме. В непроходимом дерьме, — качает он головой. — Надо выбираться, пока ты не прое**л свою жизнь.

Долго смотрю в потолок и не отвечаю. Ну и где он не прав? После сегодняшнего дня Зара не будет терпеть и скорее всего подаст на развод. И я понятия не имею, как заставить ее передумать.

— Мне нужна помощь, — говорю я, не глядя на брата. — Мне нужно вспомнить хоть что-то. Я читал про гипноз.

— Мозгоправа тебе найти? — ухмыляется Искандер.

— Лучше хорошего гипнолога, — сглатываю и чувствую, как ком режет горло изнутри.

— Займусь этим, — кивает брат.

— Спасибо, — прикрываю глаза и пытаюсь снова унять гнев.

После ухода Искандера набираю Индиру, которая предсказуемо заявляет, что Зара не хочет со мной разговаривать. Но решаю, что она все равно должна меня выслушать, неважно как. Говорю сбивчиво, коротко, но успеваю сказать самое главное: что я люблю ее. Только она уже в это не верит.

Ночью со мной остается мама. Жена у подруги, дочь у тещи. Мама поначалу со мной вообще не разговаривала, но потом сжалилась, потому что нужно было дать мне лекарства. Два месяца я уже лежу неподвижно, остался еще один и смогу, наконец, встать.

На следующий день отпускаю маму домой, когда приезжает Аскар. Он спрашивает, как я чувствую себя после вчерашнего приступа, а мне неловко и стыдно из-за того, что я — взрслый дядька — устроил накануне. Отшучиваюсь, что сидение дома плохо сказывается на моей психике. Он понимает мое состояние и больше с вопросами не лезет.

До аварии я вел активный образ жизни: рано вставал,ходил в спортзал, работал, на выходные старался вырваться в горы. Дневной сон был для меня чем-то из разряда фантастики. Сейчас же у меня режим дня, как у младенца: поел, поспал, пос**л. И то не сам, а в эту гребанную утку. Права была Зара: жизнь меня уже наказала.

После обеда вновь лежу без дела и пялюсь на старые фотографии Зары, присланные ребятами из охраны. Моя девочка такая красивая, серьезная, родная. Все чаще грустная, сосредоточенная и задумчивая. А ведь в ней всегда был задор, а на лице сияла улыбка, которую я же и потушил.

Рука, все это время державшая телефон, немеет. Да в глазах рябит, а веки тяжелеют. С минуту сопротивляюсь дреме, но она сильнее меня. Опускаю ладонь со смартфоном на грудь и стремительно погружаюсь в сон.