Книга Однажды 30 лет спустя, страница 7 – Лия Султан

Сегодня целый день идёт снег,

Он падает, тихо кружась…

Ты помнишь, тогда тоже было всё засыпано снегом -

Это был снег нашей встречи

Он лежал перед нами, белый-белый,

Как чистый лист бумаги,

И мне казалось, что мы напишем на этом листе повесть нашей любви…

Эти слова катком проходятся по мне, потому что мы разглядели друг друга в декабре. Я училась в десятом классе, он — в выпускном. Об этом я думаю под грустную мелодию, которая внезапно обрывается и на экране появляется слова “Жена”. Удивленно моргаю и буквы складываются в имя “Жанна”. Игорь сбрасывает звонок, не могу понять, о чем думает.

— Супруга? — разум покидает меня с этим нелепым вопросом.

— Я не женат, в разводе. Мы с Жанной встречаемся, — признается он честно.

Мне нечего ответить. Всё правильно, так и должно быть. Я очень за него рада, потому что несмотря ни на что человеку нужен человек. И пусть у Игоря будет Жанна.

— А ты, как я понял, замужем за Витей?

Его вопрос обескураживает. Значит, он услышал наш с Виктором разговор и сделал свои выводы. Я хочу тоже быть с ним честной хотя бы теперь, раз уж тридцать лет назад предала.

— Нет, у меня нет мужа. Виктор — мой знакомый. Наши внучки ходят в одну группу в детском саду.

— Так ты бабушка? — повернув голову, удивленно смотрит.

— Да, моей внучке четыре.

— Моему сыну двадцать три, — сообщает сухо.

— У тебя есть сын? Как здорово! Как зовут?

— Николай.

— Николай, — повторяю по инерции. — У меня дочь, Вероника.

Он вдруг резко тормозит и яростно сигналит машине, которая пыталась подрезать его на скользкой дороге. Вжимаясь в кресло, хватаюсь за ручку справа, а он бросает грозно:

— Козел.

Сижу тихо, как мышка, лишь бы не разгневать льва. Не помню, чтобы он когда-нибудь так злился, но это нормально: люди с возрастом меняются, мужчины матереют, становятся жестче, циничнее. Я ведь тоже в свои восемнадцать была наивной дурочкой, верила в мир, дружбу, жвачку, пока меня не загнали в мышеловку, из которой я выбралась с большими потерями. Одна из них — Игорь. Но он об этом никогда не узнает.

— Прости, — наверное, извинился, за резкость.

— Ничего страшного. Главное, все живы.

— Да, — потирает шею ладонью и ждет зеленого сигнала.

Полуминутная легкость, которая возникла между нами, когда мы говорили о детях, вмиг испарилась. И вновь стало неуютно, неудобно и слишком душно.

— Давно ты вернулась из России?

Услышав этот вопрос, я вскинула на него растерянный взгляд. Неужели помнит, что я писала? Чёрт возьми, как же я себя корила за ту чушь, которую придумала впопыхах. Тётя сказала, что зря я всё это устроила, но было уже поздно. Если бы я переехала к ней пораньше, ничего, может быть и не случилось. Она ведь говорила мне, что надо было сказать Игорю правду… какой бы страшной она не была.

“Посмотрела бы на парня, Лизка, — говорила она, — Мужики, как друзья, познаются в беде. Если любит по-настоящему, принял бы, понял. Если нет — ну и к чёрту его”.

— Давно. Очень давно, — зачем-то добавляю и смотрю в лобовое стекло.

Зеленый, наконец, загорается. Игорь поворачивает на более или менее свободную улицу и дальше мы едем без пробок. Каждый думает о своем, пока по радио играет “Незаконченный роман” Ирины Аллегровой и Игоря Крутого.

Снежинки на ресницах таяли,

И зачарованно читали мы

Красивый незаконченный роман