Книга Однажды 30 лет спустя, страница 6 – Лия Султан

Сжимает челюсти, негодует. Наверное, вспоминает обстоятельства нашего расставания. Градус напряжения растет, он хочет сказать, нет высказать мне всё, что думает, но держит себя в рамках приличия. А я так боюсь его осуждения, поэтому хочу убежать.

Но вместо этого Игорь поднимает голову к небу и с шумом выдыхает. Изо рта идет горячий пар, кадык дергается, крупные снежинки падают и растворяются на его щетине. Мне хочется протянуть руку и снова дотронуться до него. Но если во время стрижки я делала это легально, то теперь не имею на это права.

Пауза затянулась и понимая это, Игорь опускает головуи смотрит на меня мягче.

— Я, наверное, напугал тебя. И обидел этими деньгами. Не хотел, прости. Я просто всегда так делаю за хорошую работу.

— Ничего страшного, — пожимаю плечами. — Меня уже сложно чем-то напугать или обидеть. Очень толстая кожа.

— И, наверное, я не с того начал. Первый шок от нашей встречи прошёл. Я думал, что успокоился, но нет. Давай я всё равно подвезу тебя. Автобусы плохо ходят в непогоду.

И это правда. Когда в Алматы дождь или снег всё встаёт, как по мановению волшебной палочки. Добираться до дома буду примерно час, приеду в лучшем случае к десяти. На машине было бы быстрее, но я боюсь остаться с Игорем один на один. Собственных эмоций страшусь, неудобных вопросов, которые он обязательно задаст, воспоминаний о прошлом.

Но вместе с тем, какая-то таинственная сила подталкивает к нему. Те же самые воспоминания о нашей юности и школьных годах. И еще его бешеная энергетика, которой я не помню.

— Соглашайся, Лиза. Слушал прогноз на сегодня, снегопад будет всю ночь, — в голосе проскальзывают мягкие нотки, и я делаю большую ошибку, взглянув в его глаза. Игорь будто внушает мне, что я должна сказать “да” и я уже не могу сопротивляться.

Поворачиваю голову, смотрю вдаль — не едет и мой автобус. Нет, что-то не видно.

— Ладно.

Он тут же разворачивается, идет к машине и открывает дверь с пассажирской стороны. Подойдя к джипу, перекидываю сумку в другую руку и только хочу взяться за ручку, как он перехватывает мою ладонь и наши взгляды снова встречаются. У нас обоих холодные пальцы, но несмотря на это меня бьет током. Быстро сажусь в кресло, лишь бы прервать наш зрительный и телесный контакт. Пристегиваюсь, кладу сумочку на колени и смотрю в лобовое стекло. Как же красиво идет снег, настоящая зимняя сказка безлунной ночью.

Игорь садится за руль, заводит двигатель, нажимает на какие-то кнопки.

— Сейчас согреешься.

Острый наконечник ледышки ранит сердце. Я вспоминаю, как зимой в нашем селе он взял мои покрасневшие от мороза ладони в свои, стал растирать их, обжигать горячим дыханием. Тогда он сказал также: “Сейчас согреешься, Лизка”. А потом впервые поцеловал. Помнит ли он это, или просто так сказал?

Лобовое стекло припорошило. Дворники разгоняют снег в разные стороны, Игорь внимательно смотрит в боковое зеркало, выкручиваетруль и выезжает на полосу.

— Где ты живешь?

— В “Орбите”.

— И так далеко ездишь?

— Я недавно сюда устроилась. Салон, где я работала, закрылся, а все клиенты в центре. Тут мне понравилось.

— Ясно, — коротко кивает и продолжает следить за дорогой.

Минуту мы сидим в тишине, пока он не включает радио. Там заканчивается выпуск новостей и начинаются первые аккорды песни, которую диджеи на всех станциях всегда ставят в снегопад. Это какая-то традиция, как “Ирония судьбы” 31 декабря. Я всегда попадала на нее на припеве “Снег кружится летает, летает”, но совсем забыла, что вначале звучат просто слова.