Книга Однажды 30 лет спустя, страница 30 – Лия Султан

— Значит, беременность — правда.

— Да. Но она упорно не хочет говорить. И еще фразу такую сказала: “Больше всего я боялась тебе навредить”. Как навредить? Почему? Тут же переобулась и заявила, что образно.

Задумавшись, Даник потирает ладонью больную ногу, с усилием морща лоб.

— Ну не знаю, Игорь. Я не советчик в этих делах, сам наломал дров, ты знаешь. Но у тебя всегда была хорошая чуйка. Помнишь, как мы приехали ее искать и ты упорно не хотел верить, что она правда уехалав Россию?

— Я все помню. И все-таки был прав тогда, — на этот раз мой удар сильный и решительный. — Блядь! Если бы тогда у меня была хоть какая-то зацепка, где ее искать, я бы землю перерыл. Всё могло быть по-другому. Ни в какую Роосию она не уезжала. Уральск блядь!

Дверь в комнату открывается и к нам заглядывает озадаченная Джамиля. Видимо, я слишком громко сказал последнюю фразу.

— Ребята, у вас всё хорошо?

— Да, дорогая. Всё нормально, — успокаивает ее Даниал.

— А, тогда хорошо. Вы не против, если я начну накрывать на стол здесь?

Мы не против. Надо при Джамиле все-таки держать себя в руках.

Жена друга суетится, Алишка носится по залу с машиной в руках. И в этом есть своя прелесть. Вот почему я люблю приезжать к ним. Здесь семья, уют, любовь, детский смех. А я уже много лет живу один. Женщины приходят в мою жизнь и уходят, но ни покоя, ни любви в ней как не было, так нет. А с появлением Лизы все стало еще сложнее.

Лиза

Знаю, что он вернётся. Будет приходить до тех пор, пока не получит ответы. Может, будет просто стоять и молчать. Помню, он был таким решительным, немногословным и упрямым. Не сказал мне, что ребята из нашей школы имени Ленина пошли драться с Кировскими. Игорь тоже ходил, а потом я увидела сбитые в кровь костяшки, рану под губой и порезы на лбу. Мы тогда с ним сильно поссорились и я назвала его глупым, за то, что он вообще участвовал. Он же повторял: “Мы честь школы отстаивали. Скажи спасибо, что не на Автобазу пошли”.

Я тогда разозлилась и выпалила: “Спасибо! Может, еще в ножки поклониться?” И все-таки поклонилась до пола, а он засмеялся, притянул к себе несмотря на мое сопротивление и обнял.

Сейчас я снова возвращаюсь к мысли, которая преследовала меня в первые годы жизни Вероники. Смотрела на нее спящую и думала, как бы сложились наши с Игорем судьбы, если бы ничего не случилось. Наверное, мы бы поженились, жили скромно, но счастливо. И Ника была бы его дочерью.

Постепенно я стала отгонять от себя эти “если бы да кабы”, потому что эти думы доводили меня до печали и слёз. Бессмысленно было рисовать в голове настоящее и будущее, которого никогда не будет.

Однажды, когда Ника пошла в сад, а у меня был выходной, тётя попросила сходить с ней в церковь. Я не набожный человек, а после того, что случилось, сказала ей: “Раз Бог допустил это, значит, он меня покинул”. Но она настояла, а я не смогла ей отказать.

В храме мы поставили свечи за упокой моего папы, дяди Славы и Антона — мужа и сына тёти Маши. Она молилась, я молчала и завороженно смотрела на пламя. Затем мы с ней сели на лавку и просто смотрели на иконостас. В какой-то момент тётя Маша взяла меня за руку и я почувствовала, как тепло медленно расползалось по телу. С каждой минутой на душе становилось легче и светлее. Я не знала и не знаю молитв, но в тот момент это было неважно. Мы просидели в тишине несколько минут. Я не отпустила свою боль и прошлое до конца, но встала на этот путь.