Книга Усни со мной, страница 91 – Алина Элис

Я медленно выдыхаю, цепляюсь за его взгляд — ищу проблески хоть чего-то человеческого, но вижу лишь безумный блеск.

В ангаре пахнет сыростью и керосином. Замки на дверях захлопнуты — их глухой звук всё ещё отдаётся в моих ушах. Я смотрю на Арта, который сжимаетпульт в руке. Голубые глаза лихорадочно горят, губы искривлены в довольной ухмылке.

Он делает шаг ко мне, и я вижу, как расслабленны его плечи — он пьян своей победой.

— Ты думал, что переиграл меня, брат? Думал, что я — только твоя тень?

Я не двигаюсь, даже не отвожу взгляда. С безумными есть только один вариант — сохранять спокойствие. И начинаю говорить тихо, размеренно:

— Ты всегда хотел, чтобы я видел в тебе не мальчишку, а настоящего партнёра.

Арт замирает — и хотя ухмылка остаётся кривой, я замечаю, как дёргается мышца на его виске.

— Хотел, чтобы я одобрил. Чтобы я сказал: «Да, ты такой же, как я. Мы равны».

Я делаю шаг ближе — медленно. Мой голос остаётся ровным:

— Но ты всё ещё сомневаешься, Арт. Даже сейчас. Иначе зачем этот цирк? Зачем этот пульт? Эти замки?

Он моргает, дыхание чуть сбивается. Я вижу это — и продолжаю давить:

— Ты хочешь показать мне, что ты больше не мальчишка. Что ты стал кем-то. Но я вижу, как ты боишься, что этого всё ещё недостаточно.

Арт сжимает пульт так сильно, что костяшки пальцев белеют. Его губы дрожат.

— Замолчи. — Голос у него хриплый, с надтреснутой ноткой.

— Нет, — я отвечаю тихо, но жёстко. — Я скажу тебе правду. Ты всегда хотел признания. Но это — не способ получить его.

Я смотрю ему в глаза, прямо, глубоко.

— Ты здесь не потому, что силён. А потому, что боишься — я никогда не признаю тебя равным.

— Я… я всё делал сам, пока ты решал свои проблемы! — выкрикивает он, но голос звучит как протест, а не как угроза. — Без тебя! Лучше тебя!

Он отступает на полшага, в глазах — вспышки. Пальцы не дрожат, пульт по-прежнему крепко зажат в руке. Я искоса смотрю на часы — шесть ноль одна. Выдыхаю — склады только что взорвались, а деньги ушли со счетов. Чувствую, как капля пота бежит от виска к челюсти.

— Да, — киваю я. — Ты делал всё сам. Вопрос, для чего? Чтобы доказать мне, что ты не мальчишка?

Я снова делаю шаг вперёд — теперь расстояние между нами меньше метра. Я вижу в его льдистых глазах уже не только ярость, но и сомнения.

— Знаешь, в чём ты ошибся, Арт? — говорю я, чуть тише, почти шёпотом. — Ты решил, что я должен тебя бояться. Но ты боишься сам — боишься, что я всё ещё вижу в тебе пацана, который когда-то просил научить держать пистолет ровно.

Он дёргает плечом.Кривая ухмылка исчезает с лица.

— Замолчи, Воланд! — сипит он, но в голосе нет уверенности. — Замолчи…

— Ты хочешь моей похвалы, Арт. Хочешь больше жизни. Именно поэтому мы сейчас здесь, и я до сих пор невредим. Ведь так?

Я слышу свистящее дыхание Арта. Поворачиваюсь чуть боком — чтобы он не заметил, что моя ладонь теперь на пару сантиметров ближе к кобуре.

— Но я не похвалю. Да и за что, если ради своих амбиций ты нарушил главный принцип — не предавать?

Вместе с окончанием фразы я резким, точным движением вырываю пистолет из кобуры и стреляю.

Всё как будто закручивается в воронку — резкий запах пороха, отдача, гудящая в кисти. На белой рубашке Арта расплывается красное пятно, слева, но слишком высоко, ближе к плечу. Я бросаюсь на пол, и как раз вовремя, потому что Арт, уже не целясь, стреляет здоровой рукой — и две пули проходят в миллиметре от моих глаз.