Книга Усни со мной, страница 72 – Алина Элис

Я сворачиваю — дверь в мою комнату уже в нескольких шагах. Открываю и с ходу начинаю собирать те немногие вещи, что принадлежат мне.

Начальную школу я почти не помню — только пронзительное ощущение гордости, когда научилась читать, и с тех пор утопала в книжках. Особенно в сказках — где непременно добро должно было побеждать зло, а в конце все должны были жить долго и счастливо.

Зачем Воланд дал мне этот выбор?!

Первая горячая слеза срывается с ресниц и бежит вниз. Я методично закидываю обувь и вещи в сумку, тяну молнию.

В старших классах я впервые влюбилась. У него были светлые соломенные волосы и голубые глаза. Веснушки. Мне казалось, что он похож на Есенина, которым я зачитывалась. Каждый день был особенным, наполненным светлым предвкушением: а вдруг он со мной сегодня заговорит? А что, если я ему тоже нравлюсь?

Я украдкой бросала взгляды на его острый профиль, на то, как от солнца из окна его волосы светились золотым. Краснела, когда он останавливался у моей парты — то ли намеренно, то ли просто случайно.

А потом моя лучшая подружка, Анька, вечером по дороге из школы, краснея и запинаясь, призналась, что влюбилась в него же. Она нашла в себе смелость написать ему записку, и попросила, чтобы я передала.

И я передала.

Я плохо умею делать выборы. И отстаивать себя — тоже. Ещё хуже я умею делать больно людям, которые мне близки.

В моём отказе остаться с Воландом— не только здравый смысл, но и попытка, наконец, постоять за себя. За своё будущее. За свои ценности.

Мама бы мной могла гордиться.

Только почему же тогда внутри всё выкручивает, как будто это решение прорезало меня изнутри?

Собрав вещи, я сажусь на кровать и жду, когда за мной зайдёт Тайсон. Но вместо него приходит Юрий, как всегда, в сером. Я давно его не видела, и мне в глаза бросается уставший вид седого. Есть что-то символичное в том, что вся эта история началась для меня с Юрия, и им же она заканчивается.

— Пошли, — Юрий кивает на дверь.

Я жду мешка, или повязки на глаза, но у него в руках ничего нет. Поймав мой взгляд, полный недоумения, седой поясняет:

— Босс приказал так.

В груди разливается кипяток. То доверие, которое проявляет ко мне Воланд, жжёт, как дорогой подарок, который я не смогла принять.

Мы едем по просёлочной дороге примерно полчаса, потом сворачиваем по шоссе. По указателям я понимаю, где мы, но стараюсь ничего не запоминать. Чем меньше у меня останется воспоминаний об этом всем — тем лучше.

Солёные слёзы уже размеренно текут по щекам, затекают за воротник футболки. Я не обращаю на них внимания.

«Как моя женщина. Единственная», — жжёт в мозгу красным.

Я закрываю глаза. Веки красные, воспалённые. Руки горят — как будто я снова касаюсь мощных пластов мышц, прикасаюсь к волнам его энергии.

Как он будет без сна? Как он будет без меня? Несгибаемый, жёсткий, выносливый. И... такой уязвимый.

Эти дни перемешали меня всю внутри. Столько чувств, от страха до всепоглощающей нежности, я не испытывала за всю свою жизнь.

Я открываю глаза, смотрю на руки. Тонкие пальцы, небольшие ладони. И в моих руках — сон Воланда и его сила. А значит, и жизнь.

А моя жизнь без него всегда будет неполной.

Сердце начинает колотиться так, как будто сейчас выпрыгнет. Слёзы рвутся уже не размеренным ручейком, а бурными реками, как будто внутри меня бушует море.