Книга Усни со мной, страница 70 – Алина Элис

Откололись два крупных партнёра — и оба сделали это тихо, без конфликтов. Ни слухов, ни требований. Просто исчезли с радаров. Информация о том, кто их перехватил — закрытая. Понятно, что кто-то серьёзный, кто умеет работать с теневыми схемами. И был в курсе всех наших условий, раз смог перебить. Кто-то, кто заранее продумал игру вдолгую. И, скорее всего, у них есть доступ к нашей внутренней информации.

В динамике картина ещё серьёзнее: в последние три месяца дыры становятся больше. Утечки — глубже. Партнёры — осторожнее. Часть операций, которые раньше проходили по щелчку пальцев, теперь требуют подтверждений, обсуждений. Бюрократия в моём мире значит одно: потерю контроля.

Идёт подпольная борьба. Я чувствую это кожей. Эти небольшие сбои — не разрозненные детали. Это подготовка. Тонкая, методичная, почти филигранная работа. Медленный демонтаж моей системы изнутри. Вопрос не в том, идёт ли против меня игра. Вопрос — кто её начал. И когда.

Три часа пробежали незаметно. Как только я делаю паузу, перед глазами всплывает Ева. Кажется, что даже кожа вибрирует от воспоминаний. Чтобы отогнать эти образы, я перехожу к самым неприятным делам — набираю Паука.

Паук — один из самых мутных и неприятных типов в нашей сфере. В девяностых он был королём ликвидаций. Сейчас — элитный аутсорс. Когда стало понятно, что в прежнем режиме жить больше нельзя, и даже самые отмороженные начали прикрывать бизнес ширмой легальности, старые методы вроде «перестрела у кафе» стали слишком шумными. Но нужда в грязной работе осталась.Просто она ушла в тень — профессионально, тихо, под вывеской компаний с лицензиями на всё: охрану, консультации, логистику. Так родились сервисы по устранению проблем — быстро, технично, с гарантией анонимности.

Паук — лидер в этой нише. У него своя структура, распределённая по регионам. Снайперы, пиротехники, спецы по химии, подделке документов, монтажу «несчастных случаев» — его бойцы умеют стереть с лица земли всё, что скажешь. Взорвать машину на парковке. Организовать самоубийство, после которого и мать не усомнится. Устроить сердечный приступ через вещества, которых нет ни в одной судебно-медицинской базе.

Паук — садист. Настоящий. Не просто хищник, а человек, который получает удовольствие от расчёта, от точности, от ощущения, что он всегда на шаг впереди. Но — и это его фишка — работает идеально чисто. Все условия — прозрачны. Заранее присылает бриф, варианты исполнения, сроки и бюджет. Не берёт работу без предоплаты. Никаких отклонений от договорённостей. Если пообещал — значит, исполнит. Если отказал — не будет объяснять.

С ним никто не хочет иметь дело — и всё всё равно к нему идут. Потому что лучше него эту работу никто не делает.

Я нашёл несколько крупных платежей на юридические лица, принадлежащие ему. А описания, за что — не нашёл. Можно было спросить у Арта, но я пока не хочу делиться сомнениями, которые могут не оправдаться.

— Какие люди, — скрипучий голос на том конце заставляет меня полностью включиться. — Чем обязан?

У Паука порезаны голосовые связки — говорят, в молодости его пытались убрать конкуренты, пытали, а потом перерезали горло и бросили в канал. А он выжил. Говорит с тех пор сипло и медленно, будто каждое слово ему приходится выцарапывать из глотки.