Книга Усни со мной, страница 19 – Алина Элис

Я кручусь на стуле. В теле — ощущение, что я в ловушке.

Возвращаюсь к анкете, смотрю его ответы напротив типов прикосновений. Всё снова красное, кроме точечных надавливаний — они оранжевые.

Думай, Ева, думай.

Перебрав все возможные варианты, я прихожу к решению. Картина более или менее понятна: я могу попробовать использовать акупунктуру на верхней части спины. Пожалуй, это максимум. И ещё травы. Я сразу отмеряю нужные количества, заливаю кипятком. От термоса поднимается пряный аромат. К вечеру как раз будет правильная крепость.

За десять минут до выхода я уже полностью готова — в униформе, волосы заколоты. Рассматриваю себя в зеркале. Лицо бледное, под глазами тени. Но взгляд спокойный, не испуганный. «Хорошо, Ева. Так и продолжай!» — подбадриваю себя. Беру термос с травой, перчатки оставляю в номере.

— Наклони голову, — цедит Юрий, надевая мне уже знакомый чёрный бархатный мешок.

Сегодня он ведёт меня в другую сторону — мне нужно осмотреть спальню Воланда и оценить условия сна. Вроде банальность, но простейшие вещи могут нарушить хрупкий баланс — слишком мягкий матрас, тёплый и сухой воздух в комнате.

«Наверняка моему пациенту неприятно пускать незнакомого человека в место, где он бывает уязвим» — приходит догадка. Я снова ловлю себя на сочувствии. Быть неуязвимым для такого — не блажь, а жизненная необходимость.

Мы подходим к кованой двери, и я с удивлением вижу, что из спальни выходят две молодые женщины — высокие блондинки, очень ухоженные: бархатная кожа, дорогая одежда. Только помады на губах нет, и ожидаемого шлейфа духов — тоже.

Та, что выше, подходит к нам, а вторая ждёт на расстоянии.

— Юр, важный момент, у нас прайс подрос — на пятьдесят процентов, — томным голосом обращается к седому блондинка.

— С чего? — цедит Юрий.

— Дорого всё — одежда, косметика, да и за специальные требования надбавка, как ты понимаешь. Ну и за эксклюзивность.

У меня округляется рот. Это что... проститутки?

Ева

Неожиданное возмущение заполняет грудь, сочувствие к Воланду моментально испаряется. Я злюсь на себя — вот уж придумала жалеть того, кому моя жалость совсем не нужна. Мессира смерти, который к тому же себе не отказывает в простых плотских радостях. И гаптофобия ему не помеха.

Я почему-то чувствую себя обманутой, как будто меня ударили в слабое место. Очеловеченный образ страдающего мужчины, который я придумала, оказался миражом. И я зла. На себя, и... на него тоже.

— За такие требования вы сами должны надбавку платить, — хмуро отвечает седой. — Ладно, чёрт с вами. Заплатим.

Блондинка посылает ему воздушный поцелуй и цокает к выходу вместе с подругой.

Мы входим в спальню. Я ожидала золотой лепнины на потолках, но обстановка аскетичная: тёмные стены, встроенное освещение. Ни одной фотографии, стены голые за исключением абстрактной картины в изумрудных оттенках. Шкафы в потолок высотой, забитые книгами. Покрывало на кровати без единой складки. Тяжёлые шторы, чёрный пол из шлифованного дерева. Нет ни подушек, ни кресла, ни одной личной мелочи — фотографии, ключей с брелком на столике. Вся атмосфера спальни — слишком интимная. То, что я здесь — ощущается как вторжение. Это не спальня, а настоящее логово человека, который никого к себе не подпускает.

Ну, кроме проституток.