Книга Усни со мной, страница 17 – Алина Элис

Я возвращаюсь к браузеру — нужно продвигаться с его загадкой. Быстро нахожу то, что искала: то, что крутилось в голове, но не получалось сформулировать. И сразу чувствую, что попала в точку.

Гаптофобия — боязнь прикосновений.

Энциклопедия сухим языком сообщает, что «...гаптофобия является гипертрофированным стремлением человека защищать своё личное пространство, нежеланием прикасаться и общаться с другими людьми, особенно незнакомыми. Относится к числу наиболее редко встречающихся видов фобий».

Может начаться из-за стресса, но бывает и врождённая. Есть много разных степеней, от слабой до сильной, когда любые прикосновения невозможны.

Я щурюсь, глядя на кусочек солнца, видимый из окна. Луч попадает прямо мне на руку, и я закрываю глаза, чтобы прочувствовать короткое тепло — ещё немного и солнце скроется за тучей.

Задумываюсь. Непонятно, как так жить — в таком урезанном мире, без тактильных ощущений. Без теплоты объятий, без случайных касаний, от которых по коже бегут мурашки. Без возможности прижаться лбом к родному плечу, сжать чью-то ладонь, утонуть в ком-то целиком. Как живёт человек, для которого всё это — страдание, опасность, угроза?

Через страх и стресс, через собственную боль, меня неожиданно охватывает сочувствие. Расходится под кожей, грея внутри. Машине смерти тоже можно сочувствовать. И я не стыжусь этого. Сопереживание — это то, что делает меня живым человеком. И хорошим терапевтом.

У меня не получается ненавидеть Воланда. Я даже не могу его осуждать. Я верю в законы равновесия и думаю, что он сполна платит за всё, что делает. Он — такой, каким его сделал его мир.

Правда, мне очень хотелось бы держаться от этого мира подальше.

И совершенно непонятно, как теперь работать.

Голова уже гудит от информации, которая никак не складывается в законченную картинку.

Я вдруг понимаю, что могло бы мне здорово помочь. Нахожу картинку из анатомического атласа в сети и распечатываю на принтере в виде контура. Вид спереди, вид сзади. Со всеми анатомическими подробностями, хотя это не так важно — сошла бы и схема.

Аккуратноподписываю задание: пожалуйста, раскрасьте карту тела:

— Зелёным: зоны, которые приятно/допустимо трогать.

— Жёлтым: нейтральные зоны.

— Красным: зоны, прикосновения к которым неприятны.

Потом выписываю характер прикосновений, и также прошу отметить те, что предпочтительнее: поглаживания, надавливания, щипки, уколы.

Таким образом, я рассчитываю получить карту, в рамках которой смогу действовать. Надеюсь, Воланд не сочтёт моё задание глупостью. Все остальные анкеты он заполнил быстро и детально. Не знаю, сам ли, или просто диктовал, но если сам, то я удивлена: у отмороженного бандита каллиграфический, бисерный почерк.

Ещё мне нужны будут травы — они дополнят лечение. Пишу список на листочке, задумавшись, включаю несколько редких — ничего, пусть поищут, потрудятся для босса.

Снова беру телефон и диктую, что травы нужны как можно быстрее, а анкета должна быть заполнена за час до сессии — сегодня она назначена на восемь вечера. Надеюсь, Воланд найдёт время заполнить. Потому что иначе мне просто нечего ему сказать.

Похоже, сегодня у мессира смерти свободный день — уже через час в дверь снова стучатся. Уверенная, что это принесли анкету, я распахиваю дверь.