Книга Мой верный, страница 99 – Эмилия Грин

Все это время из головы не шла мысль о том, что Онтак и не вернулся. Где он? А главное — с кем?

На кончиках ресниц замаячили его бездонные карие глаза, вытягивающие из меня сегодня душу прямо через окно внедорожника.

Эх, Артем. Как же я запуталась…

У меня внутри гнило болото из невыплаканных слез и сплошные горбатые знаки вопросов.

Что между нами? А осталось ли вообще хоть что-то? Или каждый теперь сам по себе?

Я вздрогнула от еле слышного стука в дверь.

— Саш, можно войти? — донесся до моих ушей вкрадчивый голос.

Я промолчала и отвернулась к стене, борясь с накатившим волнением. Где он был и что собирается мне сказать? Увы, но я до сих пор не была готова к откровенному разговору. Лучше всего сейчас просто притвориться спящей, что я и сделала, никак не ожидая, что дверь в мою комнату, скрипнув, откроется.

Я зажмурилась, услышав мягкие шаги по деревянному полу. Судя потому, что они стихли, Артем сел в кресло рядом с кроватью.

— До Нового года мне придется иногда уезжать по вечерам, — спокойно произнес он, а у меня от уверенных ноток его бархатистого баритона по телу пробежали мурашки.

По темной комнате разлилась уютная безопасная тишина.

— Кстати, я попробовал торт, — Артем усмехнулся. — Хочешь честное мнение?

Вот вообще было неинтересно его мнение!

— Нижний корж не пропекся и отдает сырым яйцом, а верхний как сухарь.

Я закатила глаза. Дегустатор нашелся! Я два часа выпекала эти коржи, точно зная, что вышло неплохо. Ну, может, самую малость напортачила, пока разбиралась с его навороченной духовкой.

— Но я все съел, — почти беззвучно добавил Артем.

Все съел, хотя было невкусно.

Я непроизвольно закусила губу, испугавшись, что он сейчас уйдет. Однако Артем продолжал сидеть в кресле рядом с моей кроватью. В какой-то момент я начала засыпать и перед самым падением в невесомые облака сна почувствовала, как теплые мужские руки бережно натянули одеяло мне на плечи.

С утра я снова захандрила.

Но первым делом заставила себя ответить на сообщения Оли и Кандинского, которые, разумеется, ничего не знали о случившемся, однако, учитывая мое месячное отсутствие в университете, понимали — произошло нечто из ряда вон.

Идти на танцы не хотелось. Несмотря на то, что накатило тоскливое желание свернуться калачиком и целый день прожигать взглядом потолок, я все-таки заставила себя принять душ и только после этого вернулась в комнату.

Внезапно в дверь постучали.

— Кто там? — я нервно заправила за ухо влажный локон.

— Саш, это Алина. Можно к тебе?

— Можно, — произнесла я ослабевшим голосом, а спустя миг в комнату вошла подруга.

Алина тепло мне улыбнулась, а я, не в силах справиться со своими эмоциями, разревелась как дура.

— Эй, ну ты чего?

Я попыталась что-то сказать, но когда Воронова крепко меня обняла, голосовые связки окончательно меня подвели. Какое-то время мы так и стояли, прижавшись друг к другу. Только человек, знающий о потерях не понаслышке, мог прочувствовать всю мою боль.

Алина знала.

Но кроме боли мое сердце разрывало безмерное чувство вины. Подруга ведь приезжала раньше, однако я возвела свое горе в такой нерушимый абсолют, что отказывалась ее видеть.

— Саша, как тысебя чувствуешь? — От ее участливого взгляда мое тело пробила крупная дрожь.

В простых синих джинсах и белой водолазке Алина выглядела тонкой и изящной, словно статуэтка. Только насыщенный загар давал понять, что подруга не так давно вернулась из отпуска.