Книга Мой верный, страница 43 – Эмилия Грин

— Артем Александрович, вы просили сахарницу! — Официантка улыбнулась, покорно складывая руки на груди.

— Можешь идти, — подцепив пальцами кусочеккоричневого рафинада, я положил его на язык. — С-с… — шумно сглотнул.

Как чувствовал, что моя одержимость этой девочкой до добра не доведет. Поэтому вчерашний звонок Катерины пришелся очень кстати. Удалось хоть немного переключиться.

Забавно, но даже спустя столько лет мне было комфортно в ее обществе. Вспомнилось, как дрожал голос Катерины, когда она приглашала меня на обед. Гордая. Через себя ведь переступила.

Вновь появившаяся в моей жизни Катя Трофимова была сломленной, как ни пыталась она скрыть свои душевные раны. Каждым своим жестом бывшая буквально сигнализировала мне, что жаждет любви. А я?

Тем вечером после нашей неожиданной встречи в «Патриках» я подвез их с сыном до дома и согласился зайти на чай. Зачем? Трудный вопрос. Отчего-то невыносимо было оставаться одному. Да и любопытство пересилило, ведь время от времени я задумывался: как же сложилась жизнь Трофимовой вдали от меня?

Вечер в компании Катерины и ее мальчишки получился душевным. Я не ошибся, когда назвал ее образцовой матерью. Ее шестилетняя копия сыграл мне на фортепиано и зачитал Пушкина, после чего чуть не обыграл в «города».

Мы будто находились в параллельной вселенной, где этот смышленый белобрысый пацан вполне мог оказаться моим сыном, а радушная молодая женщина, хлопочущая у плиты — любимой и единственной женой. Но… не сложилось.

И все-таки я принял приглашение Трофимовой пойти на званый обед.

Двигаться дальше — это ведь путь к эмоциональному выживанию?

Поэтому во время нашего общения и зашла речь о поездке в Сочи. Скоро мне придется надолго уехать. По-хорошему, переехать бы туда на несколько месяцев, чтобы самому полностью контролировать подготовку к открытию нового заведения. Но находиться там в одиночестве — означало бы бесконечно вариться в эмоциональном аду, потому что все мои любимые места теперь ассоциировались с Ней.

Просмотрев первую страницу отчета, я незамедлительно отправил это дерьмо в мусорку, попросив Толю больше ничего мне о ней не докладывать. Похоже, я так зациклился на мыслях об Александре и этом Стасике, что упустил самое главное… Идиот.

Залпом осушив чашку остывшего чая, я не сразу обратил внимание на вибрирующий рядом с сахарницей телефон. Ухмыльнулся, гоняя кусочек рафинада от одной щеки к другой.

Катерина. Легка на помине.

Сегодня у меня была назначена встреча с одним любителем пафосных тачек.

Я не успел ничего ответить, услышав собственное имя, произнесенное насмешливым тоном.

— Темыч, а вот и я, цветов не надо! — повернув голову, я встретился взглядом с Левицким.

— Здоро́во, — нехотя пожал протянутую им руку, отодвигая от себя телефон.

— Чего такой хмурый? — поинтересовался товарищ, падая напротив меня и стреляя глазами в поисках официантки.

— Да вот взгрустнулось, — ответил я, пожав плечами.

— Смотришь на меня так, будто я пристрелил твою любимую собаку, — иронически выдал Пашка. К счастью, подошедшая официантка остановила этот фонтан глубокомысленных умозаключений.