Книга Мой верный, страница 127 – Эмилия Грин

На протяжении всего нашего непростого разговора, я чувствовал себя заживо поджаренным и одновременно распятым ее печальным взглядом.

С этой Кариной вышло все весьма дерьмово. Я настолько погряз в Сахаровой, что просто забыл о том недопоцелуе с пиарщицей. Даже не подумал, что Сашка может так сильно приревновать. Идиот.

Приняв душ, я подошел к окну. Уже окончательно рассвело. Крупные хлопья снега кружились в воздухе. Через пару дней Новый год. С десяти лет я не отмечал этот праздник дома, в кругу семьи, потому что единственным членом семьи был младший брат, а в интернате сильно не разгуляешься. Даже с Катей мы всегда праздновали в большой шумной компании, и мысли невозникало провести главную ночь года вдвоем. А теперь это стало идеей фикс.

Только я и она. Наш первый совместный Новый год.

Внезапно я увидел посреди запорошенного снегом сада до боли знакомый женский силуэт в красном пуховике. Озираясь, словно беглая преступница, Саша направлялась к воротам. Я так и застыл около окна, боясь пошевелиться.

Получается, Сахарная все-таки сделала выбор не в мою пользу?

Я почувствовал это краем сердца и шумно выдохнул через нос.

Александра выскочила за ворота, и я успел заметить машину Толи. А вот и соучастник. Гад. При всем моем уважении, сегодня Игнатов получит по роже. Ведь мог бы и предупредить.

Неужели уехала, даже не попрощавшись? Что-то в груди безвозвратно взорвалось. Целая вселенная, названная ее именем. Сахарова Александра. Сашенька. Теперь внутри меня наступила абсолютная тишина. Вакуум.

Я схватился за пачку сигарет, дрожащими пальцами прикурил одну. Всласть затянувшись, выпустил густую струю дыма, до рези зажмурив слезящиеся глаза.

Моя родная девочка, с тобой я стал тем, кто умеет мечтать о будущем. Какое бы решение ты ни приняла, я все равно буду тебя защищать. Всегда.

На онемевших ногах я спустился вниз, распахнул дверь в кухню. Мой взгляд лихорадочно метался: кофемашина, микроволновка, плита. На автопилоте сварил себе кофе и, упав на стул, пододвинул к себе сахарницу. Подцепив квадратик коричневого рафинада, я положил его на язык, шумно сглотнул.

Как же так? Где-то в глубине души я был уверен, что она останется. Но просчитался.

Не находя себе места, я снова поднялся в спальню и, настежь распахнув окно, достал сигарету. Щелкнув зажигалкой, я стиснул дрожащими пальцами тлеющий фильтр.

Что ты вообще знаешь о любви? Все, к чему ты прикасаешься, превращается в пепел! Умирает…

— Я же контуженный. Откуда мне знать? Научила бы сама… любить.

Я затянулся. Глубоко. Одна затяжка. Вторая. Третья.

Сам ведь предоставил ей этот гребаный выбор. Тогда почему внутри, клубясь, сгущалась такая беспросветная тьма? Размяк. Идиот. Карма, Артем Александрович, это карма.

Зазвонил мой телефон. Секретарша. На сегодня была назначена важная встреча по поводу той самой многострадальной земли. Я почти закончил подготовку плана возмездия, но сейчас попросту не мог собрать себя в кучу. Все отошло на второйплан.

Крепко зажмурился, чувствуя, как в голове все закипает. Показалось, что я слышу собачий лай. Неудивительно, я ведь уже давно превратился в ее цепного пса. Осталось только завыть на луну. Где-то поблизости хлопнула дверь, и послышались шаги. И снова хлопок, и снова звонкий лай. Что за чертовщина?