Книга Мой верный, страница 126 – Эмилия Грин

«Вместе мы отымеем эту планету».

Артем покинул гостиную, оставив меня в полнейшем смятении. Сердце болезненно ныло, пока я прижимала роковой конверт к груди. Через некоторое время я все-таки его вскрыла, отрешенно разглядывая содержимое. Внутри конверта был еще один, поменьше, где лежали «билеты в новую жизнь», но мое внимание привлек сложенный вдвое белоснежный лист.

Тот самый гороскоп, составленный мной перед его отъездом из нашего дома много лет назад. Он его сохранил.

В эту ночь я долго не могла сомкнуть глаз. Столько всего передумала. Складывалось ощущение, будто я парю на огромных качелях над пропастью, падая то вверх, то вниз.

Внезапно я вспомнила вопрос, который недавно задала мне Алина.

Если бы можно было отмотать время назад, ты бы отказалась провести с ним отпуск, зная, к чему это приведет?

В глубине души я уже тогда знала ответ.

Под утро я увидела во сне родителей. Вот такая попытка сознания опереться хоть на что-то, на чьи-то опыт и знания. Найти ремешок, чтобы крепче прицепиться к этим безумным качелям.

Мы с мамой и папой сидели во дворе нашего дома, и завтракали только что испеченным банановым пирогом. Запах свежей сдобы казался невероятно реальным.

— Сашенька, хочу сказать, что ты самая лучшая в мире дочь, — нежный голос мамы дрожал. — Нам с папой так тебя не хватает…

Отец кивнул, сверля меня внимательным взглядом.

— Мам, пап, я совершенно запуталась…

Внезапно мамины большие добрые глаза погрустнели.

— Уезжай, дочка. Послушай меня и уезжай.

Папа поддержал маму молчаливым кивком, на что я решительно возразила:

— Но ведь я его люблю!

— Уезжай, Сашенька, — продолжала настаивать она. — Уезжай от него подальше!

— Послушай маму, доченька.

Над горизонтом забрезжил рассвет, а я так и не сомкнул глаз. Все ждал, что дверь в мою спальню откроется и войдет она.

Моя Саша.

Нырнет ко мне под одеяло, и мы растворимся друг в друге.

Да, я этого не заслуживал, но был бессилен перед своими сокрушительными чувствами к ней. Пообещал ведь говорить начистоту, но все равно солгал. Разумеется, я знал имя, указанное в поддельных документах и даже если Александра выберет «свободу», собирался время от времени подглядывать за своей девочкой в замочную скважину. А как иначе?

Несмотря на все свои грехи, я был уверен в одном — я люблю Сашу. Жаль, потребовалось так много времени, чтобы это осознать. И не только это. Мои отношения с Катериной тоже подверглись своего рода запоздалому психоанализу, и теперь я с уверенностью мог сказать, что большой любовью с моей стороны там не пахло. В то время Катя ослепила меня — бывшего выходца из интерната — как дорогая машина ограниченного выпуска. Красивая, яркая, статусная. Раньше я видел таких девушек только на страницах глянцевых журналов. Вынужден признать — Трофимова прибавляла мне очков, являясь завершающим штрихом портрета успешного молодого мужчины.

А Сахарная Сашенька…

Это моя судьба.

Когда я несколько дней назад случайно отыскал в одной из коробок в чулане тот старый гороскоп совместимости, даже немного опешил…

За прошедший месяц я действительно понял, как сильно ее люблю. Такую, какая она есть. Ненакрашенную. Взъерошенную. Капризную. Обозленную на весь белый свет. А я все равно продолжал сходить по ней с ума. Моя чистая. Женственная. Ласковая. Моя девочка.