Книга Притворись моей, страница 31 – Эмилия Грин

— Ты ведь понимаешь, что если сейчас выйдешь из игры, то ничего не получишь? — сухо уточнил он, намекая на наш договор.

— Не получу, — я скрестила руки перед собой. — Зато кое-что верну. Свою гордость. Знаешь, я ведь не тешила себя ложными иллюзиями. Где ты… — горько усмехнулась.

— Маша… — голос Левицкого был серьезен и холоден, однако, в кое-то веки я его перебила, не дав договорить.

— Даже странно, что Роман Константинович нам поверил. И все же я надеялась на элементарное уважение с твоей стороны… — добавила, ощущая, как сердце захлебывается в груди, а глаза под толстыми стеклами очков щиплет.

— Ты не уйдешь, — наконец, спокойно произнес он, будто пытаясь в первую очередь убедить в этом себя.

Ухмыльнувшись, Левицкий разорвал мое заявление, однако меня это не остановило.

Сделав решительный шаг к двери, на прощание я обернулась, заглядывая в красивые абсолютно чужие глаза мужчины, который еще совсем недавно находился для меня на абсолютном пьедестале.

— Ты относился ко мне как к функции, как к набору необходимых тебе качеств. Подай-принеси-изобрази невесту. А я живая… Понимаешь? Живая я.

И мне может быть очень больно…

С комом в горле я покинула приемную, силясь хотя бы до дома удержать жалкие слезы.

Проходя мимо мемной доски, я заметила на ней несколько свежих «художеств»: дохлая мышка… порубленная на части, и, как финалочка, подвешенная за хвостик.

А ведь при желании босс мог без труда вычислить художника, просмотрев записи с камер. Не удивлюсь, если Паша смеялся надо мной вместе со всеми…

Не обращая внимания на любопытные взгляды бывших коллег,я вышла из здания тюнинг-центра, поспешив к метро.

К этому моменту дождь разошелся, прогремел гром, сотрясая ветви окрестных деревьев. Из-за потоков воды, бьющих в лицо, я практически ничего не различала перед собой.

После того, как меня пару раз чуть не сшибли с ног, я притормозила, пытаясь протереть очки. Тщетно, потому что дождь уже шел стеной. Похоже, невезение — мое второе имя…

Я застыла на перекрестке, когда дождевую завесу внезапно прорезал черный внедорожник, останавливаясь практически передо мной.

— Маш, не дури! — пассажирское стекло опустилось, и сквозь шум дождя я четко расслышала его повелительные слова. — Залезай!

Качнув головой, я сделала несколько шагов к переходу, однако в этот момент Левицкий выскочил из машины, в два шага сократив расстояние.

Схватив меня за локоть, он буквально силой запихнул меня на пассажирское сидение, хлопая дверью. Вернувшись в салон, Паша резко выкрутил руль, срывая автомобиль с места.

— Куда мы едем? — заторможено поинтересовалась, поспешно протирая стекла очков.

— Туда, где можно спокойно поговорить, — не сразу отозвался он, сосредоточенно глядя на дорогу.

— Я тебе уже все сказала.

— Я еще не подписал твое заявление, — Левицкий повернул голову: его цепкий взгляд соскользнул к моей груди. — Но для начала тебе не мешало бы переодеться в сухую одежду…

Увы, в словах мужчины улавливалось рациональное зерно. За несколько минут под проливным дождем я вымокла до нитки, как бы еще не простудиться…

Опустив голову, я заметила, как некрасиво просвечивал черный спортивный бюстгальтер под моей серой рубашкой. И, о ужас, соски от холода стояли торчком!

— Пожалуйста, отвези меня домой… — прошептала я, обнимая себя под грудью.